Тургор: Начало

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тургор: Начало » Рудники » Пустошь (рудник Эне)


Пустошь (рудник Эне)

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Рудник. Огромная отвесная скала, к которой крепятся деревянные мостки, поддерживаемые металлическими скобами. Больше всего похож на рудник Имы, но туман здесь светлый и идёт снег, который покрывает здесь практически всё. Вход/ выход - вырублен в скале и поддерживается деревянными балками. Уровней в Покое всего четыре. Самый нижний - самый большой из них и там же находится другой выход. Из скалы торчат странные механизмы, которые продолжают бесшумно работать несмотря ни на что. Изредка попадаются маленькие "буйки" - они мигают красным и словно предупреждают об опасности. Редко появляются ушаны, которые завели привычку цепляться за деревянные доски и буквально как сосульки падать на проходящих под ними. С некоторых досок легко навернуться.
[mymp3]http://klopp.net.ru/files/i/2/3/725996d1a66619682e66b0829d94bb.mp3|Пустошь Эне[/mymp3]

Отредактировано Эне (25.01.2012 19:05:24)

0

2

Небоскреб >

Крылатый сгинул. Новость эта прошла мимо Душителя, он не интересовался судьбой этого странного Брата, и все бы текло так же, как раньше, если бы Фратрия не отдала ему Эне. Удивление, неприятие, отторжение: сколько Душитель не пытался, он так и не нашел в себе ни крупицы чего-то, хотя бы мало-мальски напоминающего заботу. Угрюмое холодное безразличие плескалось через край, была даже досада от этой новой обузы.
Но его мнения не спрашивали, а сам он предпочел отмолчаться. Безразличия становилось слишком много, быть может, хоть Сестра сумеет разбавить бесплодность этих циклов? Кажется, грешно скучать в Раю… значит, он самый закоренелый грешник этих холодных пространств. Настало время познакомиться с Эне поближе, вернее, заявить ей о своем праве на нее, он все откладывал, это нежелание превращалось в преследующий навязчивый призрак, который вскоре оказался преодолен. Попробовал, выпил до дна и отбросил в сторону, как пустую иссушенную тушку недородка, чего доброго, так у него закончатся все чувства, хотя, зачем они Брату? Чувства нет, но есть ощущения. Эмоций нет, есть один лишь Цвет. Своего под этой скорлупой – всего ничего, обрывки памяти сквозь ворохи запретов, кто-то прикасается, чьи-то теплые руки, голос… голос забыл.
Свернувшись кольцами у входа, на границе камня и предупреждающе скрипнувших мостков, Душитель ждал. Соваться в покой Сестры у него желания не было, он что-то слышал о жилище Эне, вроде как, оно звалось Бездна, якобы это сплошной обрыв. Ползающему на брюхе, да еще и слепому, там явно делать нечего. Хотя тут тоже было очень много пространства, как подсказало странно звучащее эхо. Скала… вздрагивала. Пошевелившись и прислушавшись, Душитель услышал и почувствовал, как в глубине что-то движется, работает, словно вздыхает огромный механизм, живой только из-за собственного упорства. Едва ощутимая вибрация, неотступная, как зуд, глубинный шум, еле ощутимые даже для него движения титанического механизма где-то далеко внизу, в какой-то миг ставшее невыносимым, все остановилось, когда он прижал ладони к ушам, прислушался к тихому току лимфы под собственной тонкой кожей, ритм, чем-то родственный тому, что живет в руднике Эне… сердцебиение Спящего, одно на всех.
Брат поднял голову на едва ощутимые неживые прикосновения, что-то подсказало, как это зовется – снег. Чувствуя его, он совсем не чувствует его холода, вообще не чувствует, и промороженного воздуха и сырого тумана, в который ныряло эхо от ударов крыльев перепуганных ушанов. Ощущений осталось всего ничего, но, кажется внизу, в Кошмаре, у него все это было. Мысли легкие, как перья. Не помнил, что такое перья, знал слово только по смутной памяти какого-то случайного прикосновения. А снежинки все спускались, летели в него, садились на сталь, обступали пятна ржавчины, таяли на живом, пропитывали влагой ткань на лице, скатывались не слезами, но каплями конденсата.
Что? Шаги?
Душитель медленно обернулся, скрежеща по камню.

+6

3

Сад Эры. Разлом >>>

Эне пошла не совсем туда, куда хотела. Нет, она, конечно же, пошла к своим Покоям, но не совсем так, как планировала. Да, она заскочила ненадолго в свой Покой, но потом… Почему-то ноги несли её в рудник. В Пустошь. И почему-то казалось, что этот путь отнимал не только силы, но и загадочным образом Время, которое стремительно ускорилось, не желая ждать свою подопечную. Хаах! Подожди! Я не успеваю за тобой! Подожди немного! В этой погоне за ускользающим Временем побеждало Пространство. Но первое галантно намекнуло, что со вторым не всё так гладко.
Пустошь легко впустила свою хозяйку. Эне вздохнула спокойнее. Больше не было этой безумной гонки. Больше не было причин для волнений. Да и вообще – больше ничего не было, ни причин, ни следствий. Сделав ещё один вздох, совсем непроизвольно, Сестра внимательно огляделась, пытаясь понять, что же её подвигло на такой импульс. Такое безрассудное действо, когда Братья по головке отнюдь не погладят за нарушение распорядка и дисциплины. Но Эне – всего лишь Эне. Не прибавить, не отнять. Иногда Серебро толкает на Волшебство, которое в простом народе зовут Безумством, а иногда и Лазурь вносит свою лепту в действия девушки. Не понимаю… что я здесь забыла? Но отчего так тревожно? От чего так громко шумит сердце? Словно что-то случилось. Или могло случиться, или ещё будет случаться… Кажется в моём Покое незваный гость. И хорошо будет, если это Потерянная, та, о которой все только и говорят. Будто она волшебная и пришла за нами… Сдались мы ей. А впрочем, может забредший чужак – Сестра? Но почему так далеко от основных путей..?
- Почему так далеко? – вслух продолжила Эне, не заботясь о маскировке и бесшумности. Девушка вообще, похоже, не заботится о своей жизни. А действительно, чего о ней заботиться, когда столько вокруг всего? А ещё самый важный момент в том, что она при этом совершенно не обращала внимания на окружающую обстановку.  Вернее глаза фиксировали, что прямо на проходе появилась туша, которая могла бы принадлежать какому-нибудь гиганту-недородку. Но мозг… мозг отказывался обрабатывать подобную ересь. Ну разумеется! Откуда в руднике Эне гигант?! Он бы тут умер от истощения, да сгинул бы в пучинах тумана. Неподдельно живого тумана…
- Должно быть я ошиблась, это всего лишь маленькие отвратительные твари, которые… ой! – на столь благоприятной фразовой паузе Сестра наткнулась на Брата в прямом смысле этого слова. Испуг, вызванный соприкосновением рук девушки и чего-то металлического, плавно перерос в нечто большее, грозящее обернуться не истерикой, но паникой точно.
- Кто вы? – на полнейшем автопилоте спросила девушка, рукой ища поддержки у своего Покоя. Покой услужливо подсунул под руку Сестры ещё один сегмент тела Брата. Автопилот Эне начал сдавать сбои. Он просто не справлялся с тем паническим страхом, который затопил сознание и парализовал несчастную Сестру. Оставалось только надеяться. Надеяться и верить. Хотя бы во что-нибудь прекрасное, доброе и вечное. Но Брат… кажется, он не создавал приятную атмосферу. Сейчас главное не упасть в обморок. Однако…
- Чем обязана столь лестным визитом в часть своих Покоев, именуемую рудником? – спросила девушка, беря контроль над ситуацией в свои руки. А что? Были вполне законные основания! Во-первых, это её Покой, а значит, она вправе решать, кто здесь может находиться, а кто – нет. Во-вторых, у Эне был Луни, в смысле Брат, а значит, этот Брат здесь не имеет права находиться. И вообще! Может же девушка уединиться хоть на секундочку? Хоть на один маленький цикл?
Но… это же Эне. Всё сказанное, было сказано мягким голосом, не требующим незамедлительного ответа. Всё сказанное просто пыталось понять, почему Брат пришёл сюда. Почему именно сюда и зачем. Пока Сестра не присматривалась к незнакомцу, но и не теряла его из виду. Уж больно вид его настораживал. До боли знакомым он казался и это пугало, ведь он был так похож на Него. Из тех самых кошмаров…

[- 15 капель Лазури]

Отредактировано Эне (30.03.2012 08:22:06)

+4

4

Душитель слушал рудник, пока ждал, внимательно приобщался к глубинным движениям неведомых механизмов под толщей камня, кто ж мог знать, что он грешен еще и любопытством? Слишком долго ждал, слишком глубоко ушел в свои ощущения, оттого стал хрустально-хрупким, истончился как струна и голос сестры оказался громким до боли. Прикосновение ладони к не способному осязать, но очень чуткому металлу – мучительно.
- Кто ты?
Два слова как удар, как камешки, упали на пол, поскакали эхом. Поскакали с эхом, от повторов растеряли всякий смысл и вернулись с новой силой, с осознанием и удивлением.
Я? Кто я? А кто – я? А сама-то ты кто? Знаешь?
Вопросы, на которые не было ответов. Вопросы, на которые принято отвечать пустым звуком имени (так вот зачем оно нужно!). Не желает думать, не желает падать вдоль нестерпимой безжалостной цепи рекурсии, в которой каждое звено страшнее его собственных колец хвоста, сомкнутых на живом теле. Неживое сковывает и выпивает живое, а сейчас наоборот, кто-то еще раз несмело прикасается к нему. Шевельнулся, чтобы отогнать ее от себя, чтобы отдернулись эти руки от сокращающихся и наползающих друг на друга пластин, и посыпались осколки камня, стесанные со стены небрежным движением, скрипнули мостки, процарапал по полу металл, оставляя следы ржавчины и полосы. Развернулся, пригибаясь книзу – звук бился в тесноте и указывал на низкий потолок возле входа, снова замер, скрестив руки на груди. Даже так он возвышался над маленькой Сестрой.
- Чем обязана столь лестным визитом в часть своих Покоев, именуемую рудником?
Скривил губы, то ли с презрением, то ли с усмешкой. Ее покои, надо же. В любом уголке Рая он чувствовал хозяином себя, а никак не Сестер, но их слабое, едва заметное сопротивление, острая песчинка упрямства забавляла. Хотя нет, то ли забавляла, то ли раздражала, или все вместе.
- Мое имя – Душитель. И теперь ты принадлежишь мне, Сестра Эне.
Неживой голос. Совершенно бесстрастный, равнодушный, холодный. Кажется, таким он и должен быть.

+4

5

А он был странен, необычен, но почему-то знаком. Было что-то знакомое в его образе. Пугающее и жуткое. Так паразиты проникают в тело, обживаются, что ты и не замечаешь, а потом почему-то становится плохо. Появляется отдышка и болят то ли лёгкие, то ли сердце... Вот какие чувства вызывал этот Брат у Эне. Он одновременно манил и отталкивал.
- Значит Душитель, да? - тихо проговорила, Эне о чём-то задумавшись. Пока, она ещё не обратила внимания на вторую часть фразы. А ведь она меняла многое.
- Имя тебе подходит, но я это не со зла, – улыбаясь, сказала Сестра и вдруг улыбка стала медленно сползать с её уст. Наконец-то страшный смысл слов до неё дошёл, и это означало... Его больше нет. Я зря стремилась помочь. Моя помощь никому не поможет. Моё существование - тоже.
- Если бы я могла ему помочь, если бы я успела... - затихая и почти всхлипывая, Эне медленно опускалась на деревянный пол. Доски, предательски скрипнув, опознали свою хозяйку и тут же затихли. Туман с любопытством приблизился ближе. Снежинки продолжили свой танец.
Маленькие комочки почти невесомого снега как будто появлялись из неоткуда и исчезали в никуда. Их срок жизни был очень короток, и они вряд ли думали о приближающемся конце. Более того, они вообще не думали. Им и не нужно было. Но каждая из снежинок стремилась утешить Сестру. И каждая безуспешно. Чувство пустоты переполняло девушку. И чем дальше, тем больше. Когда хочется заплакать от безысходности и одиночества, и какая-то горькая радость заставляет улыбаться, что-то внутри начинает беспощадно сжиматься. Рёбра, кости, всё стремится в одну точку, которая высушивает и убивает.
- Значит он погиб, значит, ты теперь мой Брат, - глухо, как из могилы, наконец, отозвалась Сестра. Сейчас, она не хотела кого-либо видеть. Сейчас ей причинить боль могла любая мелочь. Что уж говорить о Брате, возвестившим о безвременной кончине Луни?
- Что ж, теперь я принадлежу тебе. Можешь распоряжаться так, как считаешь нужным, - с улыбкой сказала Эне, не зная, куда себя девать, - Это - Пустошь. Рудник. Довольно-таки беден, но прожить можно. Другой мой Покой - Свод. Заповедник. Там целая колония шатунов. Они голодны и злы. Мой дом - Бездна. Чтобы ты хотел ещё узнать, Братец?
- Но прежде чем ты ответишь, позволь задать тебе вопрос. Нет, даже несколько вопросов, – и, не дожидаясь утвердительных кивков, знаков согласия, да и вообще, какой-либо ответной реакции со стороны Душителя, Эне продолжила, - Почему у тебя повязка на лице? Ты был ранен в бою? Значит ли это, что ты слеп?
- Прости меня, глупую, если сможешь. Просто я не могу видеть тебя таким. Наверное, это неправильно и я эгоистка. Может быть, всё может быть... - спокойно проговорила Сестра и вдруг, повинуясь минутному порыву, вскарабкалась на фрагмент Душителя. Ну, вернее несколько минут старательно залезала на него.
- Смотри! - в звонком голосе Сестры появились весёлые и, одновременно, грустные нотки. Эне указывала куда-то в туман, совершенно не заботясь, что её спутник зрения был лишён, - Видишь этих стервятников? Они нас не трогают, потому что боятся. Но не меня. Меня они растерзают в мановение ока. Они боятся тебя. Они чувствуют силу, которой ты наделён, чувствуют власть, хоть и тупы.
- Ты думаешь, что я, верно, сумасшедшая? Возможно, я пока не определилась. Но для тебя, уж точно хуже любой Сестры в Обероне. Ты ведь знаешь кто такой Оберон? Это мой Отец. Тот, кто породил меня, тот, кто породил всех Сестёр и тот, кто приютил вас, Братьев. Я не осуждаю его, в какой-то степени даже понимаю...
- Эне невесело усмехнулась, -... или вряд ли когда-нибудь пойму. Что его, что вас.
- Если ты хочешь какую-то другую Сестру, ту, которая, возможно по твоему мнению, не столь безумна и внезапна, то говори. Не стесняйся. Я пойму. И даже не обижусь. Если у тебя не получится заявить об этом своей Братии, то я могу попробовать. Если они меня послушают, конечно. Ну что, ещё не надоела?

И всё-таки я играю с огнём. Ведь... это именно он мне снился, но уверенности пока нет. Остаётся ждать его кисти на моей шее. Кажется, это будет последнее, что я буду помнить. Последний момент жизни, так сказать. Нужно будет его запомнить…

+4

6

- Значит Душитель, да? Имя тебе подходит, но я это не со зла.
А он не любил свое имя, эту неуместную кличку и, уж конечно, был уверен, что не так уж она ему подходит. То, второе прозвище куда метче, но оно вызывает еще большую ярость.
Я не…
Так это происходит – глухой лязг смыкает объятья, из которых сумеет вырваться даже не каждый Брат, пластины топорщатся на изгибах, обнажая, показывая темное пустое нутро, цепляются за такие же пластины, гнутся, ломают края, держат. Чудовищный скрежет. Душитель? Плечи сводит как от холода давним, привычным ощущением стесненности, когда то, что осталось незавершенным, упрятано под сталь. Несовершенный, незаконченный труд Кошмара, этот огрызок тела, венчающий идеального и смертоносного червя из металла. А, наверное, она права. Пусть будет права.
- Если бы я могла ему помочь, если бы я успела...
Снежинки едва слышно шуршат о металл. Кое-где его тронула коррозия и Брат чувствует шорохи на этих местах отчетливей. Снег все медленней тает на коже, скоро прекратит совсем, но он не чувствует ни холода, ни неудобства от этого: так должно быть, таким ему должно быть – холодным снаружи и изнутри, болезненная текучая промороженность Лазури стала ему родной и родственной. Но он знает только свою боль, он – колодец, глядящий внутрь себя, после мук Бездны неведомо сострадание, не понимает и не умеет сочувствовать, не способен. То, что внутри, оно бесплоднее камня, который придавливает цветоносную жилу. Ожидание с тонким налетом удивления: неужели Сестра что-то чувствовала к Крылатому? Пыталась помочь? Но ни один из них не способен помочь даже себе самому, не говоря о других. Сочувствие Золота бесполезно, из него не отлить венца, не выковать оружия, не вылить его на камни, крася их умением ощущать чужую боль. Это бесполезно, это всего лишь лимфа… И Душитель слушает, как тянутся к хозяйке Покоя снежинки-лапки, и что-то неосязаемое, чье присутствие угадывается только интуитивно, и что-то внутри скалы на мгновение дает сбой. Сестра, плоть от плоти Спящего, он отзывается ей, ее маленькому и странному горю. Потеряла надсмотрщика, хозяина… друга. Последнее слово, знакомо только по смыслу, который вкладывали в него чужие уста. Не понимает. Ждет ее слов, потому что сам он уже сказал все, что следовало. И ее слова осыпаются на него, подобно потоку разбитых стекол, с грустью, с весельем, с истерически-тонкой ноткой безумия. Брат замер, закаменел в неподвижности, когда Эне забралась на него, ступила на изгибы тела, избегая шипов и выступов. Движение воздуха… что? Смотри? Ему хочется рассмеяться, хочется приподнять повязку и показать, что там, под ней, наверное, даже рассказать, как это получилось, но этот порыв только эхо, которым его пустота отзывается на взбалмошную речь Сестры. Руки остались скрещенными на груди, голова чуть опущена, имитируя внимание. Только когда она умолкла, поняв, наверное, что говорит одна и почти что сама с собой, только шорох предупредил о быстром и точном движении. Приподнялась середина хвоста и до упора согнутая петля обвилась вокруг хрупкого тела двумя кольцами разом. Брат играючи преодолел инстинктивное сопротивление и  приподнял ее, сжимая крепко, но пока еще очень аккуратно. Его прикосновения становятся тянущими, мучительно, больно: он начинает осушать ее. Вот почему он – все-таки Душитель, а не Червь. Колючая острая Лазурь, сейчас у нее острый привкус чужого страха, спертого дыхания, загнанного в сжатую до боли грудную клетку. Длинное волнообразное движение проходит по всему его телу и он, неловко лязгнув о стену боком, приблизился так, что кожей чувствовал эти попытки глотнуть воздух, коснулся чужой щеки небрежно, на ощупь, но не ощущая самого прикосновения, потому что его собственная плоть давно облезла с кончиков пальцев, обнажив проросшие металлом кости:
- Мы оба сами решим, что для нас хуже.

Отредактировано Душитель (04.04.2012 07:20:37)

+5

7

- Хм, значит, наигрался, и глупая Кукла надоела? - сквозь нарастающую боль проговорила Эне, пытаясь улыбаться и шутить. Но почему-то не удавалось, ни того, ни другого. Боль отупляла и не возвращала в реальность, наоборот, отправляла в неведомые дали видений.
- Хах, - Сестра с шумом выдохнула, - Мой кошмар превращается в явь. Значит это тебя... я видела все это время... это твой приход их погубит. Разрушит и уничтожит. Плохо, что я вижу так смутно. И только о тебе. Если, конечно, я правильно определила.
Душитель, не смотря на свою силу, не придушил Эне, во всяком случае, не до конца точно. Но каждое прикосновение Брата вызывало боль. Чудовищную и душераздирающую. Такая боль убивает на месте любого, ты не успеваешь и вскрикнуть, однако... боль даётся порциями, по чуть-чуть. Силы говорить и двигаться есть, но с каждым разом их всё меньше и меньше... Фактически это парализация конечностей или тела. Ты становишься живым трупом и не в силах даже пошевелить пальцем. Заложник собственного тела. Грозило ли это Эне? Вполне. Если Брат не рассчитает силы, то всё, пиши пропало.
- Ду-ши-те-ль, - чуть ли не по слогам произнесла девушка, обмякая в объятьях железных пластин. Цвет убывал, медленно, но неуклонно. - Нет, у тебя другое имя... и ты его мне вряд ли скажешь. Верно? Хм...
Радужная оболочка глаз Эне стала меркнуть. Она больше не была того неземного, электрического цвета. Напротив, она тухла как лампочка накаливания. Девушка уже не сопротивлялась. Оковы превратились в постель, немного неудобную, но манящую точно. Нет, это не Смерть, просто усталость. Каким-то образом Душитель вытягивал всё наружу, все потаенные помыслы и желания, ощущения и эмоции.
- Нет... тебе больше подходит Прохруст. Пока подходит, возможно, потом... - Сестра устало прикрыла глаза, - Потом обязательно подберу тебе правильное имя. Пока не в состоянии. Прости.
Эне вяло наблюдала за Душителем. Больше всего ей сейчас хотелось коснуться своими пальчиками до его лица. Провести рукой по этим сухим щекам, нежно коснуться носа и снять эту дурацкую повязку. Возможно, помочь, возможно, облегчить боль. Нет чёткой определённости.
Какая же я дура. Признайся, Эне. Ты не притворяешься дурой, ты дура и есть. Почему он меня не убьёт? Ведь это же он, я узнала его. Мой мучитель из кошмаров действительно поднялся из Кошмара. Замечательно. Жаль Луни... пропал. Девушка не хотела верить, что Крылатый, Икар, умер. Или погиб. Да, грубая ложь, но он пропал. Для Эне - он пропал.
- Ты случайно не хочешь меня опустить на землю и оставить во мне хоть немножко Цвета? - безразличным тоном табуретки, спросила Сестра Эне. Своя судьба её сейчас слабо интересовала.

[- 35 капель Лазури]

+4

8

- Кого погубит мой приход?
Голос тоже может бить. Неверием, насмешкой – наотмашь. У нее еще много Цвета, чутье хищника угадывало его в слабом теле, желанную морозную лимфу, и инстинкт хищника судорогой сводил мертвую сталь – убить, переломать, забрать, но Брат лишь снисходительно осаживал свою жажду, свой вечный голод. Он не спешил. Время, подстегнутое бешеным током Лазури, втягивалось под металл. Мысли, движения, рокот механической жизни в глубине скалы, падение снега, вздохи Сестры – все замедлялось и вязло в стылом воздухе.
Тепло ее тела. Только сейчас он понял, ощутил, что она теплая. Еще касаясь ее щеки, он потянулся дальше, живой и чувствующей ладонью коснулся губ в не терпящем возражений требовании замолчать. Время замедлялось, скручивалось спиралью, свивалось поделенными на сегменты кольцами стального тела, внешняя неподвижность изнутри была ледяной водой, вперемежку с осколками льда падающей на лицо. Голова Эне запрокинулась в бессилии, затылок откинулся на глухо отозвавшуюся сталь, кажется, коготь задел нежную кожу на щеке, рассек. Чем она отличалась от изломанного пережеванного объятьями Брата недородка? Разве только тем, что имела дерзость звать себя хозяйкой этих мест. Душитель понимал, что причиняет боль, и где-то даже пытался найти зацепку, оправдание тому, что он прекратит это истязание, но все не удавалось. Длинные, тянущие жилы стены внутри, под броней; безразличие пополам с брезгливостью заменяло в них раствор и блоки. Ничтожество, ничтожество!
Наконец, пить стало почти нечего, он бы продолжал свою пытку и несколько часов, отпустил только для того, чтобы оставить ей жизнь. Досадливая необходимость беречь свое. Отныне и до конца рычать, как пес над костью, над этим улетающим теплом тела, и чтобы никто, никогда… никогда. Сестра упала на колени, не удержавшись, завалилась набок, действительно, словно осушенное пустое тельце недородка; нависнув над ней, Душитель оперся ладонями о каменный пол, оказался близко-близко, но, когда заговорил, стало ясно – ближе уже не будет никогда. Ближе некуда, они чужды друг другу до омерзения, до судороги вдоль испещренного ржавыми пятнами хребта, общее – только текучая быстрая лимфа, тонко поющая под кожей. Она тоже в ловушке, ей тоже никуда не деться. Один зверь-тюремщик на двоих, и он наверняка не оставит свою добычу. По праву свою.
- Твои слова ничего для меня не значат. Да и сама ты – пустая. – Тихий шепот, хриплый как кашель. Он так редко разговаривает, что порой вообще забывает, как это.
Перенеся вес на левую руку, правую он отвел назад, на ощупь отыскивая первый ряд шипов на своем хвосте, нашел, ударил открытой ладонью, пробивая ее насквозь, поднес к лицу Сестры. Мог бы отдать Цвет и без этого, но, наверное, просто не хотел дотрагиваться до теплого тела еще раз. С пальцев капает, тянется, уходит вниз… она почти неосязаема, да вообще, есть ли она, лимфа?
- И что же ты несешь?
Вопрос задан безо всякого интереса. Жалобно, неловко лязгают пластины тела, вынужденного двинуться по камню против роста. Рука онемела по локоть. Корми эту тварь столько, чтобы она не вцепилась тебе в глотку. Защищай свое. Помни о Кошмаре. Иначе… острые грани табу режут ладонь и скребут по металлу. Иначе всё рухнет. Всё. Навсегда.

+4

9

- Меня. Тебя. Всех. И Отца в том числе, - глухо сказала Сестра, всё больше теряя интерес к происходящему. Хоть в сердце сейчас была Лазурь, стремительно перекачиваемая в Брата, в Эне обострялось Серебро. Покровитель безраздельно захватывал Сестру.
А Брат продолжал играть. Вот только не знал он, что конкретно делать с этой странной Куклой. Неожиданно один из коготков задел туго натянутую кожу на шее девушки. Появилась маленькая капелька Лазури. Ну вот, ещё одни разводы. Будто мало мне на губах и ногах... И так не красавица, а он ещё больше уродует.
- Твои слова ничего для меня не значат. Да и сама ты – пустая, - и почему каждая его фраза подобна скупо отрезанному куску мяса? Будто хозяин цедит каждое слово, но перед этим думает, что же можно отдать на всеобщее услышание. Вот только тут было в разы хуже. Хозяин срезал корку. Невкусную и зачерствевшую. И бросил так, будто захотел убить ею.
- Но и ты не мешок с диковинками, - холодно заметила Эне, её уже отпустили к этому моменту, но Сестра и не думала куда-то там отшатываться. В какую-нибудь там сторону. О, нет. Ни шагу назад. Эту битву она не могла проиграть. Она должна была приручить этого зверя, чтобы потом узнать, куда же делся Луни и можно ли его спасти. Да, Эне не могла смириться с Прохрустом, не могла и всё. И даже не ненависть или сны-кошмары были тому виной. Просто девушка была упёрта как стадо баранов и не могла принять Душителя.
- И что же ты несешь? - снова этот тон! Безразличный. Так будут интересоваться у букашки, когда ей будут отрывать крылышки, а затем - лапки. Брат, всё равно, что хирург, профессионально оперировал на Эне, и как любой профессионал он делал это безразлично. Что называется, дело десятое, если что произойдёт.
- Виолончель и Скрипку, - мрачно ответила девушка, не совсем понимая, о чём же собственно идёт речь. Всё-таки это Брат. А о чём может поинтересоваться Брат, кроме как о Цветах своей подопечной? В сознании Сестры мелькнула смутная мысль. Шальная, бешеная. И от чего-то совсем чужая. От неё исходило неприятное тепло.
- Или ты хочешь коснуться чего-то запретного..? - с интересом протянула Потерянная, пока ещё не отдавая себе отчёт в происходящем. И тут... словно невидимая волна прокатилась по Промежутку. Покой дрогнул. Эне испуганно припала к деревянным мосткам, а затем передвинулась ближе к каменной стене. Последняя ощутимо дрогнула. Из уст девушки посыпались утешения, неадресованные к кому-либо, но явно имевшие смысл.
Сестра уже знала подобное. Если по Промежутку проходит волна - не жди ничего хорошего. Значит, кто-то умер. Опять. Снова к кому-то не успела? Да что же это такое! Но к кому? Чья Завязь стала отмирать? Буквально секунду Эне напряжённо вслушивалась в эхо Оберона. Но Кукла услышала лишь мелодию Покоя. Немного другую. Чуточку изменённую. В неё вкрались отзвуки Арфы и Рояля. Знаменательное событие, само по себе, если так подумать.
- Слышал? Слышишь..? - уже обращаясь непосредственно к Душителю, проговорила Сестра, так и не оторвавшись от камня, - Он играет новую мелодию. Мелодию Рояля и Арфы. Если честно, я рада. Та тишина меня пугала и сдавливала горло. Проверь как твои собратья. Возможно, кто-то покинул ваши ряды. Или погиб кто-то... из Сестёр. Хотя...
Девушка призадумалась. А подумать было над чем. Всё-таки подтасовывать факты это одно, а вот чётко знать - совсем другое. Не ошибиться бы. Но волна..! И Цвета. Цвета всё меняли! Словно в механизме появился завод. Он снова стал тикать и куда-то идти. Значит ли это, что кто-то родился? Вполне. Точнее, возможно. Быть уверенной полностью, на сто процентов, Эне не могла.
- Но скорее кто-то родился. Неужели ты не слышишь?

---> Покой Эне. Бездна

Отредактировано Эне (28.05.2012 18:19:20)

+4


Вы здесь » Тургор: Начало » Рудники » Пустошь (рудник Эне)