Тургор: Начало

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тургор: Начало » Флэшбэки » Лики Войны


Лики Войны

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

1. Название: Лики Войны.
2. Участники: Ава, Разоритель.
3. Время действия: Неисчисленный оборот на путях Спящего. Рудник Авы – Бастион.
4. Описание: Первая встреча.

Оборот искрился яркими всполохами Пурпура и прохладными, но словно наэлектризованными проблесками Сирени. Сфинкс любила такие неожиданные сочетания, Ярый давал необходимый запал для забега по соседним Покоям в поисках бодрящих капель, а Безумный обещал наполнить такую прогулку яркими эмоциями и приключениями. Но сейчас Хозяйке Алькова было не до смакования результатов последнего поиска посетивших Промежуток Цветов. Её Сердце было полно.
Ава стояла перед непростым выбором, а точнее перед входом в Бастион, её собственный рудник в родном Соцветии.
Внутри Покоя происходило что-то, что проще всего было бы назвать бойней. Предсмертные «вопли» недородков были слышны даже на Путях. В Покое явно хозяйничал Брат.
«Но кто из Братьев питается с такой неприкрытой жестокостью? Кто может быть настолько кровожаден и безжалостен?»
Ава со вздохом облегчения подумала о пропавшем куда-то Китобое и решительно сдвинув брови шагнула вперед.
Сирень всегда укрывала Сестру. Вот и сейчас, лишь попав внутрь сурового Бастиона, Сфинкс тут же отпрыгнула в сторону края каменной чаши, что позволяло ей увидеть все происходящее с малым риском самой быть обнаруженной. Увиденное её потрясло…   
Полуиспарившиеся тела недородков устилали водную гладь на дне Бастиона. Разорванные. Рассеченные и выпотрошенные они были высушены до последней капли и представляли собой жалкое зрелище. Последний оставшийся в живых шатун сейчас бился в предсмертной агонии в лапах настоящего чудовища. Трехрукий гигант возвышался на дне Покоя. Тело Брата было изуродовано и перекручено Кошмаром как и бывает у истинных праведников. Металл и плоть, шрамы и шипы – все это слилось в организм, который всем своим видом указывал на свои предназначение – Война.
Ярость боя, крики и стоны убиваемых и расчленяемых противников. Боевые кличи, больше похожие на рычание и скрежет металла по разрубаемым серпами костям. Война. Кровь и безумие. Янтарь и Пурпур.
Ава содрогнулась когда тело шатуна со скрипом и конвульсиями было насажено на железный штырь странной конструкции на спине Праведника. Капли Пурпура впитались в подставленную ладонь исковерканной руки Брата. Недородок дернулся и затих навсегда.
- Упаси меня Отец! Прошептала замершая в ужасе Ава.
Брат со скрежетом оглядел Покой. Сфинкс вжалась в холодную поверхность камня и в её голове созрел любопытный план. Пересилив страх и отвращение она медленно поползла в сторону башни, возвышающейся справа. Брат казалось не замечал её перемещений и Сестра с облегчением выдохнула, когда ей наконец довелось попасть внутрь крепостных сооружений. Поднявшись на второй этаж башни она вышла на небольшой балкончик и выглянув за край стала следить за бродящим внизу Праведником.
Он был ужасен своим обликом. Лицо, скрытое железной маской лишь усугубляло впечатление.
«Убийца. Расчленитель… Палач»
Смуглое лицо Сфинкс прочертили морщины презрения и ненависти.
«Страшнейший из всех, виденных мной Пожирателей!»
Наконец, когда Брат повернулся к башне спиной он гордо вскинула голову и прокричала, вкладывая в каждый звук свое отношение  к Фратрии и её данному представителю:
- Назови свое имя, Праведник! Кто ты, разоряющий мои Покои?

Отредактировано Ава (06.06.2012 12:28:05)

+3

2

Спящий был... прекрасен. Подаренный Им Цвет был пределом мечтаний любого Праведника, и все они, в свою очередь, смиренно преклоняли колени перед могуществом Отца, полные благодарности и благоговения, клянясь вечно защищать Его и быть Ему верными Сыновьями. Во всяком случае, именно это и должно было произойти. Но Разоритель еще не чувствовал за собой ответственности, не осознавал хрупкости бытия, защиту которого он получил в подарок за свою Праведность.

Опьяненный этим новым для него миром, он поначалу смеялся над преподнесенными ему правилами. Слишком велика была радость, это почти незнакомое после Кошмара чувство. Каждой клеточкой своей омертвелой плоти он чувствовал чудо своего Вознесения. «Что может пойти не так в Раю?» - спрашивал он себя. Могло ли быть, что он просто тщедушно пытался бежать от ответственности, не желая признавать необходимости снова чем-то жертвовать ради высшей цели? Разве что теперь причиной тому были не тяготы Кошмара, а, наоборот, щедроты Рая. Тяжело изменить столь приятное первоначальное впечатление, что Рай не просто одаривает Праведников высшими благами, но и требует в ответ сопоставимой ответственности. Ранее ничего подобного не было. Была сотня возможностей незамеченным сгинуть в Кошмаре, так и не выбравшись из него, и ни на что это бы не повлияло. Его жизнь принадлежала только ему, и выжил он только потому, что хотел этого сам. Чего он точно не хотел, это получить ответственность перед кем-то еще. А теперь это бремя просто возложили на его, Разорителя, плечи. Это раздражало и вызывало протест, перерастающий в бесцельный гнев.

Лишь идея хранения Цвета и сбережения его от траты казалась до абсурдного очевидной. Ведь кто может пожелать добровольно расстаться с Цветом? После того, как впервые удается его попробовать, невозможно не предаться удовольствию еще большего поглощения. «Вкус» Цвета – больше, гораздо больше, чем просто вкус. С поглощением Лимфы приходят необыкновенно яркие эмоции, переживания, силы. Сама жизнь, во всех ее проявлениях, пусть даже иногда и не самых приятных, передается поглощающему. «И после этого кто-то может расстаться с подобным сокровищем, оторвать его от своей плоти, чтобы выбросить во всепожирающую пустоту?» Одна эта мысль приводила Разорителя в бешенство.
Подобные чувства мешали Войне просто наслаждаться свободой от Кошмара. А ведь наконец-таки он почувствовал, что в состоянии самостоятельно распорядиться собственной судьбой, а быть может, и не только своей. Разумеется, он помнил и о других правилах, знание о которых ему преподнесли его Братья. Табу... Ему еще удавалось не задумываться, удавалось затаптывать ростки тревоги. Здесь и сейчас он просто бродил по Спящему в поисках богатых месторождений Цвета, делая то же самое, что делал всегда – забирая то, чего желала его ненасытность.

На своем пути Разоритель зашел в рудник, издали полыхавший Цветами. Прохлада Ока выпустила Брата на простор покоя. Разоритель огляделся в поисках местонахождений Цвета. Его взгляд остановился на тучных недородках, лениво плавающих на дне покоя. «Два, четыре, шесть!» - с удовлетворением сосчитал он и в предвкушении вида умирающих тварей жадно втянул в себя воздух. Наплевав на осторожность, он прыгнул вниз. Один из шатунов хрустнул под ногой, смешивая вытекающий Пурпур со своей собственной кровью. Цвет устремился вверх, впитываясь в плоть. Гнев, решимость, воля... «Я никогда не устану впитывать этот Цвет», - с улыбкой подумал Брат, довольный тем, что именно Пурпур выпало ему встретить. Издав рев, он бросился вперед, готовый рассекать и потрошить...

Последний из недородков отчаянно пытался затормозить, неуклюже взмахивая ластами, когда, влекомый собственным притяжением, сам приближался к гораздо более крупному и тяжелому Брату. Его маленькие глазки, казалось, не отрываясь смотрели на выставленное вперед лезвие серпа, пока оно неумолимо приближалось, а потом и начало входить в голову недородка. Разоритель подкинул агонизирующее тело вверх, схватил его своей когтистой рукой и насадил на шипы за спиной. Недородок дернулся в последний раз и испустил дух. Выжатый из недородка Пурпур перетекал по металлу, чтобы обрести покой в плоти Хранителя. Брат огляделся. Смерть пятерых тварей не вызывала сомнений. Однако один из них, тяжело раненный, но еще живой, притаился в тени, прижавшись к стене. «Какой хитрый», - усмехнулся Разоритель и уже было подошел добить тварь, когда за спиной раздался голос:
- Назови свое имя, Праведник! Кто ты, разоряющий мои Покои?
Обернувшись так резко, что свисающие за спиной цепи ударили тело, Война приготовился дать отпор, если понадобится. Серпы его рук радостно запели, предвкушая продолжение кровопролития, и тут же разочарованно притихли, когда Брат заметил стоящую на уступе перед башней женскую фигуру. Она не могла принадлежать кому-либо, кроме Сестры. Разоритель с некоторым сожалением вздохнул. «Она может и подождать», - с досадой подумал он. Не желая прерывать удовольствие, Война повернулся к недородку, опустился перед ним на одно колено, приподнял его голову и срезал ее вместе с крыльями-ластами. Вытекшая из раны Сирень, оплетая металл, потекла по лезвию в руку. Обман, тайна, хитрость... Просьба творить... Разоритель с отвращением дернул рукой, едва ли не пытаясь стряхнуть ненавистную Лимфу со своего тела, но она уже впиталась в плоть. Взбешенный, он вскочил и опустил ногу на еще подрагивающее тело, вдавливая его в дно покоя. «Проклятая Сирень!» - не сдержавшись, гневно воскликнул Разоритель. Подвесив голову на цепь, он обернулся к Сестре:
- Раз уж ты считаешь себя хозяйкой этих покоев, то не будет ли вежливым представиться самой? После того как поздороваешься... – грубо начал разговор Хранитель.

+2

3

Ава фыркнула. Она прожила уже не один Цикл и умела извлекать кое-какие сведения из каждого брошенного слова. Цвета меняют этот мир каждой каплей лимфы, а каждое слово способно изменить привычный ход вещей.
"Прям, словно копье... на котором болтается чья-то голова. Пурпур. Вот кто покровительствует тебе. А Цвет-Загадку ты не любишь, значит не станешь хитрить... Осталось понять какой Цвет назвался вторым твоим родителем, Праведник? "
- Я Ава, Безымянный Брат. Не стану желать обильного Цвета, видя насколько тучным на жатву оказалось для тебя это скромное пастбище. Хотя, видя что не все Цвета приходятся тебе по вкусу, могу ли я облегчить твои страдания и забрать те капли Сирени, которые были впитаны тобой с таким отвращением? 
Провокация. Уловка. Лесть.
Эти инструменты Ава всегда пускала в ход, если встречала нечто с чем еще не имела дел. Так раскрывались некоторые аспекты собеседника. А иногда удавалось получить много большее - знание о Покровителях. Кто-то счел бы это пустой тратой времени, кто-то простой профанацией, но Сестра-Сфинкс умела внимательно слушать голоса Цветов и то, что они говорили наделяло пусть маленькими, но все же преимуществами, а с таким грозным оппонентом каждое преимущество было ей на руку!
Сестра, скрывая ужас рассматривала смертоносные серпы на конечностях Брата. Видя с какой легкостью они расправились с недородком, она почему-то представила себе поединок этого Праведника с её горячо "любимым" Китобоем. "И, призналась она сама себе, я бы не стала ставить на своего Хранителя. Уж больно страшен этот Братец... А раз так, то можно и из этого извлечь кое-какую выгоду! Что если....
Сфинкс улыбнулась своим мыслям. Безумный Янтарь нашептывал ей, тихонько смеясь над очередной интригой и Ава, положившись на волю Цвета приняла решение.
Короткий разбег, прыжок... и на мгновение зависнув в воздухе, она смуглой тенью без всплеска вошла в воду у подножия башни. Вынырнув, она забралась на каменную дорожку и стала рассматривать Брата теперь уже снизу вверх, отмечая для себя странности конструкции и те изменения, которые привнес в эту гору плоти Кошмар.
- Так как же зовут тебя, Праведник, устрашающий и грозный, словно воплощение справедливости и непреклонности самой Фратрии?

Отредактировано Ава (24.06.2012 16:07:33)

+3

4

Ава, значит...” – Брат без стеснения пожирал глазами Сестру. Настоящая красавица рядом с уродливым чудовищем Кошмара, она была прекрасна своим видом во всех отношениях. Идеальная фигура, изгибы которой могли бы пробудить желание и в самой мертвой плоти. Смуглая кожа, соблазнительную бархатистость которой подчеркивали стекающие капли воды. Экзотичная прическа, придающая Сестре немного таинственный вид. Чувственные губы, прекрасные даже в самой презрительной усмешке. Гордый прямой нос, изящные брови, густые ресницы... и пронзительный взгляд потрясающих янтарно-золотистых глаз, обворожительно-туманные глубины которых просто затягивали жертву. «Жертву?» - словил себя на мысли Праведник. – «Неужели это может быть опасно?» Разоритель с негодованием отмел это так нелепо возникшее предположение. Мог ли это быть ее голос, что ненадолго пробудил эту настороженность? Сначала слова ее были полны вызова, улавливались даже какие-то нотки ненависти, теперь же голос ее был сладок, как патока. «Но почему она могла сменить свой тон?» - продолжал недоумевать Брат. Могла ли Ава впечатлиться его силой, было ли это выражение ее страха, восхищения или что-то еще? «Не стоит задумываться по таким пустякам,» - рассудил в конце концов Брат и после этих раздумий наконец решил представиться:
- Имя мне – Разоритель. Иные называют меня Войной. Зови меня как хочешь. Я из тех, кто вознесся из Кошмара и обрел свое место среди других Хранителей Отца нашего, дабы сберегать Рай от увядания и защищать Его от гибели. Вот и все, что тебе нужно знать и о чем следует помнить.
- Что же касается «страданий», - продолжил Праведник, - то ты не можешь заблуждаться более, когда считаешь, что поглощение неприятного Цвета для Брата – это страдание. Это вы, Сестры, настолько слабы и изнежены, что можете умереть от одного прикосновения своих Ядов. Для нашей же закаленной плоти это лишь мелкое неудобство, в сравнении с настоящими страданиями, пережитыми в Кошмаре. Но ответь, где же твой Хранитель, что ты так беззастенчиво выпрашиваешь Цвет у незнакомых Братьев? Почему он пренебрегает своими обязанностями и позволяет тебе бродить в столь опасных местах?
«Кто же ее Брат, что смог завладеть таким сокровищем? Если трофеями можно измерить владельца, то хозяин этой Сестры должен быть воистину силен!»
Войну охватило возбуждение. Не в первый раз он чувствовал желание потягаться силами с другим Братом. Если бы только у него нашелся повод...
...У моих ног лежит поверженное, разрубленное тело Брата: его кости сломаны, его жилы порваны, его кровь последними толчками напаивает землю. Мне ничего не нужно от этого тела, чья судьба – быть сброшенным в Кошмар и истаять там. Я заберу самое ценное, что было у противника – его Сестру. Он был слишком слаб, не смог выстоять перед несокрушимостью моего серпа, и я теперь по праву смогу обладать самым ценным сокровищем. Пусть Ава сопротивляется, пусть изранит свои кулачки о мое шипастое тело, я все равно закину ее на плечо и утащу к себе в Кокон...
Боль от когтей руки, мерно царапающей его торс, вывела Разорителя из оцепенения. Подобные вспышки-видения преследовали Брата еще со времен пребывания в Кошмаре, и он успел привыкнуть успокаивать себя подобным образом. Он стряхнул капли своей крови с когтей в воды покоя и провел языком по изувеченным губам. Да, если бы только у него нашелся повод...

+2

5

Ава молча слушала речи Брата, чуть наклонив голову.
- Разоритель, еле слышно повторила она, достойное, честное имя для Праведника, заслужившего Вознесение из серых, безжизненных бездн Кошмара.
Сфинкс показалось, что она нащупала какую-то жилку в словах Войны. Теперь следовало осторожно, не торопясь распутать этот сложный, но от этого еще более интересный клубок. И она уже не маленький котенок, чтобы путаться в нитках играючи!
Сфинкс шагнула вперед, всматриваясь в скрытое под стальным забралом лицо Брата, словно пытаясь прочитать выражение его глаз через узкие, словно бойницы, прорези.
- Ты прям и честен, как истинный сын Ярого, так мы, Сестры, называем Пурпур. Я чувствую это в твоих словах и ты так же хорошо почувствуешь ложь и лесть, если я вздумаю обмануть или запутать тебя, Брат Разоритель. Поэтому я не стану играть с тобой и отвечу тебе честно...
Уголки губ смуглой Сестры застыли в подобии улыбки. Она проследила за упавшими в воду яркими каплями. Потом потупила лукавые Янтарные очи в пол и продолжила чуть громче:
- Моего Хранителя зовут Китобоем. Он сильнейший из Братьев. Нет нечестивца, который не испытал бы на себе его гнева и нет виновного, что не знаком с его клинками. Он ужасен обликом и ни что не укроется от взора его голов. Но случилось так, что он сгинул на путях Отца, оставив меня погибать от голода в моем Алькове. Я верила, что он вернется, надеялась, что он не забыл про меня и когда я измучилась и обессилела, то покинула свой Покой, чтобы найти себе пропитание. Сейчас я в твоей власти и тебе решать, могучий Разоритель, что есть мой поступок - отчаянная смелость или безрассудная глупость...
   
Не поднимая глаз Ава позволила улыбке стать немного четче.
"Воин. Победитель. Что еще может так радовать тебя если не схватка с достойнейшим? Что зовет тебя так же громко если не звуки триумфа? Что радует твой взор так же сильно как не покорность склонившихся и падение побежденных? Ответь же мне, Война!"

Отредактировано Ава (29.06.2012 02:51:48)

+3

6

Взор Авы порождал противоречивые чувства. Ее словно не отталкивала чужеродность облика Брата, быть может, он даже внушал ей некоторый трепет. В то же время этот взгляд был пристальным, изучающим, а это Разорителю не могло понравиться. «Словно ищет щель, куда бы вонзить кинжал», - усмехнулся внутренне он. Впрочем, когда Сестра опустила глаза, это напряжение прошло, так и не успев укрепиться.
Обещания искренности Брату пришлись по душе, Разоритель любил честность и действительно верил, что способен разглядеть неправду. А вот чего он не переносил, так это смирения. Один вид этих смотрящих вниз глаз вызывал у него презрение, смешанное с разочарованием. Разоритель скрестил руки на груди, сдерживая порыв протянуть серп и поднять подбородок силой. «Не стоит. Еще ненароком подпорчу ее красивое личико». Авина невинность и беззащитность, напускные или нет, немного навредили впечатлению о Сестре, да и о всем их племени сразу. «Немощные!» - подумал Разоритель с невольным раздражением. – «И этих слабачек мы должны защищать! Могут ли они вообще что-либо без нас? Неужели в них нет другой ценности, кроме как помогать Цвету являться в Нем?».
Он не питал жалости к голодающей Сестре и не находил ее объяснения смягчающим обстоятельством. Вместе с тем Война не считал ее самоволку глупостью. «Голод – мотиватор, который не просто игнорировать. В конце концов, мы все, по сути, были голодны, пока первый раз не вкусили Цвет. И с тех пор обречены на мучения, когда его мало. Хоть это и невысокая цена за подобный дар. Ее действия естественны, за них можно и не наказывать,.. первый раз. А вот пренебрежение своими обязанностями могло бы послужить тем самым поводом...» И если верить словам Сестры, то из ее Хранителя вышел бы неплохой соперник. Решение ее судьбы Разоритель отложил на потом. Сейчас ему представляли интерес только слова Авы о своем Хранителе. Он жаждал подробностей. В возбуждении он провел когтистой рукой по каменной стене рудника, оставляя глубокие царапины и выбивая искры из ее поверхности:
- Сильнейший, говоришь? За какие заслуги стал он твоим Хранителем? Знаешь ли ты, за что он получил свое столь грозное имя? – спросил он, и, усмехнувшись, добавил. – Если ответишь, так и быть, те капли Сирени твои.
«Интересно, как ты относишься к своему Хранителю? Что ты будешь чувствовать, если вдруг его потеряешь?» Впрочем, ее слова мало на что могли повлиять. Война уже принял решение.

+2

7

- Нам не сообщают, кто будет нашим Хранителем и за какие заслуги мы даруемся, словно призы... Разоритель. Брат просто приходит к Сестре и заявляет на нее свои права, равно как и на её Покои.
Ава неспеша переводила взгляд с острейших серпов на торс Войны и продолжала рассказывать своим низким, бархатным голосом в котором то и дело проскакивали жёсткие нотки. Скрыть свое отношение к Фратрии Сфинкс могла лишь с большим трудом.
- Китобой. Меченосец... Он сильнейший из Братьев и заслужил свое имя по праву - мало кто сможет противостоять ему в поединке, да и вряд ли найдется столь отчаянный смельчак или искусный воин, чтобы бросить ему вызов.
Ава чувствовала искрящийся запах Сирени. Её аромат манил и вызывал чувство нестерпимого голода.
"Эти капли будут моими, чтобы ты ни думал, Пожиратель! Ты и так довольно напитался в моем руднике, чтобы еще отбирать последнее...
Она подошла чуть ближе и прямо взглянула в прорезь металлического забрала.
"А теперь доведем до конца начатое... Тебе предначертано быть Яростнейшим из Братьев, а это не может пройти незамеченным мимо остальных, столь же амбициозных представителей вашего племени... Вероятно тебе предстоит увидеть не только моего Китобоя, но и познакомиться с Тираном и Броненосцем... Но сейчас я делаю ставку на тебя, Разоритель!"
- Он груб со мной, мой Братец... Ему вообще едва ли есть до меня дело, ведь Меченосца интересуют только сражения и битвы... А мне приходится быть лишь ненужным дополнением, обузой о которой нужно заботиться. Забытым, выброшенным за ненадобностью трофеем. Вот если бы среди вас нашелся достойный ценитель и истинный безумец, как и положено быть сыну Янтаря, то я смогла бы рассказать, как победить Китобоя в бою...
Она скривила губы и с нажимом произнесла:
- Принеси своему врагу боль и страдания, Разоритель и я стану твоей по праву сильного!
"Всё или ничего! Сейчас или никогда...."
Янтарный очи Сестры полыхнули и вперились взглядом в возвышающегося кошмарной глыбой Брата.

Отредактировано Ава (26.07.2012 11:54:40)

+1

8

Раскатистый смех прокатился по покою и, казалось, вырвался на простор Промежутка. Все тело Брата сотрясалось от хохота, его металлическая маска не могла скрыть пробужденный весельем Янтарь в глазах.
- Сестра, предлагающая помощь Брату! Отец, а у тебя есть чувство юмора! – и Разоритель зашелся в новом приступе смеха.
- Меня и вправду можно назвать ценителем, - успокоившись, продолжил он. - Я действительно люблю красивые вещи. И ты весьма самолюбива, если причисляешь себя к ним, пусть даже если и права. Но знай же, что не сражения ведутся ради трофеев, а трофеи забираются в память о сражениях. Нет ничего прекраснее ожесточенного боя, нанесенного удара и пролитой крови. Вам же, Сестрам, цены немного. Вы лишь красивые безделушки этого места и вам не дано доказать обратного.
- А ты, верно, еще и не любишь своего Братца. Не стану тебя в этом винить, вместе с тем и не собираюсь делать тебе одолжение и избавлять от него.
«Одному мне решать, как поступить, и мнение трофея я учитывать не собираюсь, равно как и его помощь мне не нужна» - полыхнула злым упрямством его воинственная гордость.
- Да и уверена ли ты, что положение твое улучшится? – со зловещей ухмылкой добавил он. «Пытать чертовку, рвать из нее жилы, держать ее в узде, лишь бы она ненавидела меня. Пусть и дальше пытается натравить на своего хозяина других, я был бы этому только рад», - ядовито шипела его безумная половина.
- По-хорошему, тебя стоит наказать. И за самоволку – если ты была способна передвигаться, значит, ты еще не была достаточно голодна -, и за твои наглые речи.
Война замолчал, обдумывая окончательное решение. Стоило признать, эта власть была приятным дополнением к остальным благам Спящего.
- Но я тебя прощу, на первый раз, - с особенным нажимом на последних словах произнес наконец он, - ибо Хранителю пристало быть не только строгим, но и справедливым. Не вижу смысла наказывать питомца за его невинные проказы. Однако не жди от меня мягкости в следующий раз. А сейчас, – Разоритель выставил правую руку вперед, - можешь получить свою Сирень. Не ожидал, что ты меня так развеселишь.
По клинку замысловатым узором побежала Сирень, готовясь упасть стремительными каплями.

+1

9

Ничего не ответила Дочь Спящего, чьими покровителями были Безумный и Тайна. Глядя на струящуюся Сирень она с презрением взглянула на Брата.
"Думаешь ты здесь Хозяин? Безумный Пожиратель Цвета! Порождение Кошмара..."
Гордость Сфинкс плавили ярость и унижение, которое предлагал ей Война. Принять Цвет от Брата, как подачку, словно бы умирая от голода. Нет! На такое Ава не согласилась бы даже под страхом смерти, если только...
- Я вспомню твою щедрость, Брат. Позже. Прощай, Война, Не знающий жалости...
"Пусть стены этого Покоя, моего Покоя, свидетельствуют о том, как Разоритель предлагал Цвет чужой Сестре! Перед глазами Фратрии это не моя слабость, а твой проступок, Праведник. Первый и далеко не последний, если ты и дальше попытаешься сделать из меня трофей. Приз в битве, которая когда нибудь состоится. А гнев Китобоя я уж как-нибудь переживу!"
Она развернулась и разбежавшись прыгнула в мерцающее Око, прочертив себе путь Янтарем до родного Алькова.
Уже позже, нежась в тёплом свете свечей и слушая журчание воды под пальцами, Ава вспомнила слова Брата:
Не стану тебя в этом винить, вместе с тем и не собираюсь делать тебе одолжение и избавлять от него...
Она улыбнулась. Мурлыкнула и провела ладонью по высокой груди. Сфинкс знала себе цену и цена эта была неизвестна Пожирателям.
- А кто сказал, что именно ты должен избавить меня от моего Хранителя, Братец? Претендентов масса, да и ты теперь не владыка Отцу, а всего лишь пешка, молодая и неопытная, для тех кто ведет эту Игру. Не для меня, нет, я всего лишь наблюдаю за партией. И кстати, что-то давненько я не болтала по душам с Соблазнительницей - она отлично умеет разговорить своего Триумфатора на последние новости! 
Бархатный смех отразился от стен Покоя. Сестра смеялась, её Покровители должны были быть довольны своей Дочерью. Снова закрутился маленький узелок интрижки в огромном полотне событий и оборотов. Сфинкс никогда не заглядывала в будущее, но сегодня она была удовлетворена состоявшимся знакомством.
Единственного не могла знать Сестра - того, что следующая встреча с Разорителем состоится гораздо раньше, чем она думала.

Отредактировано Ава (04.09.2012 19:17:36)

+3

10

«Вспомнит щедрость? Но она же не взяла Цвет...» – недоумевал Разоритель, наблюдая за грациозным уходом Сестры, оставившей после себя опьянительно сладкое благоухание Янтаря. Брат втянул в себя восхитительный аромат, не позволяя ему бесцельно исчезнуть. «Не понимаю я этих Сестер: то просят Цвет, то отказываются от него. Чудачки!» Эта в особенности производила смешанное впечатление. Чувствовалось, что она способна глазом не моргнув изменить свое поведение: обаять, приманить, оттолкнуть, презреть, возненавидеть – все эти действия она, казалось, могла совершить в любом порядке, оставив сокрытым свое настоящее отношение и истинные чувства. «Это всё прогнившая природа Сирени», - нелестно подумал Праведник. Одно он понял наверняка: Ава была гордячкой – и он это уважал, насколько вообще возможно по отношению к таким созданиям, как Сестры. Вместе с тем его забавляло, что они считают себя превосходящими Братьев. Эта мысль занимала его... и злила. Разоритель не мог скрыть от себя вспыхнувшую искру гнева и короткий, но резкий порыв мысли: «Надо было поставить наглячку на место! Проклятье!»
Он вложил обжегшую своим прикосновением злость в удар когтистой лапой по стене в том месте, откуда исходил горячий аромат Пурпура. Каменная порода была тверда, но она не могла устоять перед злобой и непреодолимым стремлением насытиться. Железо руки раз за разом опускалось на камень, дробя его, пробиваясь до Цветоносной жилы. Когти разбросали пустую породу, и Разоритель вогнал левый серп глубоко в переплетение мерцающих Цветом линий. Ярый потек по мертвым венам, запульсировал под кожей магмой, наполнил плоть своим раскаленным вкусом. На мгновение позабыв обо всем, Война окунулся в принесенное Цветом богатство ощущений.
Неожиданно он понял, что все еще держит в руке капли Сирени, предложенные Аве. «Не пропадать же добру», - с этими словами он начал вбирать собравшуюся было покинуть его Сирень. Цвета устремились друг к другу, как потоки дождевой воды, сплелись вместе не то в любви, не то в борьбе. Два Цвета, один – покровитель, и другой – яд, удивительным коктейлем перетекающих друг в друга эмоций, удовольствия и боли наполнили Войну. Гораздо более яркие, чем от поглощения одного Цвета, болезненно реальные, агрессивно вторгающиеся в сознание. В этом соединении виделась скрытая прямота, внутреннее пламя борца, волевой стержень творящего. Кто-то вещает пылким голосом: «Борьба должна вестись любыми методами – все, все сгодится ради достижения цели! Для создания нового мира старый мир должен быть разрушен!» «Созидание через разрушение» - вот его девиз. Он готов к схватке, готов к подлым ударам исподтишка, ночным поджогам, взрывам бомб. Готов опускающийся на весь мир полог террора... История, написанная кровью, полотна, ею нарисованные. Картины срывает со стены неумолимая рука. Это творец, он сметает со стола свои произведения, сваливает их в кучу, безжалостно топчет их. Ярость творца, уничтожающего свои творения, воистину страшна. Какова же тогда будет его ненависть к тем, кто сжигает его творения вопреки его воле? «Эта ненависть - ко мне... Эта борьба - со мной...».  В этом есть что-то... притягательное. Что-то достойное внимания. «Я должен это почувствовать, должен ощутить их на себе». Погружение во взбушевавшийся океан впечатлений закончилось, оставив красочный отпечаток в памяти Хранителя. Мир снова приобрел привычные тусклые оттенки. «А ведь Цвета действительно могучи...» - впервые Разоритель почувствовал к Цвету не только жажду обладания, но и некий трепет. Он вздрогнул, почувствовал пробежавшую по спине дрожь, вызванную прикосновением уже позабытого ощущения собственной незначительности. К счастью, это вскоре прошло, но вызванные образы определенно  заставили его задуматься, что случалось нечасто. Равно как и произошедшее знакомство. Ох и не нравился ему царивший в душе сумбур... «Что же с тобой делать, Ава?» - спросил он молчаливых стен рудника. Он уже пообещал себе не спускать с рук следующей провинности Сестре и наказать ее сполна, если она осмелится еще раз вести такие речи. Впрочем, формальная причина у него уже есть. Но гораздо более притягательным казалось найти Китобоя, обвинить его в возмутительном поведении его подопечной, и тогда Война сможет проверить, правду ли говорила о своем Хранителе Ава. А потом и и за нее саму можно будет взяться... Да, да! По телу разлилось тепло, предвосхищающее будущее удовольствие.
Но сейчас ему нужно было уходить, здесь со своими делами он покончил. Он осмотрелся напоследок. Тела недородков уже истлевали, растворялись в воздухе. Он прикоснулся к трофеям на спине и цепи, убедился, что они еще на месте. Обратил внимание, что на серпе еще осталась осталась одна маленькая капля Сирени, которая никак не желала втягиваться. Тогда он поднес клинок к маске – падающая капля прошла сквозь прорезь и исчезла за резко сомкнутыми зубами. Разоритель усмехнулся. «Здесь будет весело...» Око распахнуло перед ним двери на пустотные просторы Промежутка, и он вошел в них с горящими от нетерпения глазами.

+3


Вы здесь » Тургор: Начало » Флэшбэки » Лики Войны