Тургор: Начало

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тургор: Начало » Флэшбэки » Колыбель солнца


Колыбель солнца

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

1. Название: Колыбель солнца
2. Участники: Молестер, Ёни
3. Время действия: ?
4. Описание:

0

2

Пути Спящего благословляли всякого, кто вступал на них,  отбирали лишнее и суетное: вес, объем, слух и зрение. Оставался только голос - говорить с Братьями или с Сестрой... если есть. Хотя, сейчас Молестер был бы не против побыть немым. Он был сплошной полусонной мыслью, у него не было ног, рук и головы, он был - пылающий символ в глубине. Изредка мимо (сквозь) проносились другие - его скручивало на миг чужими мыслямистремлениямижеланиями, и отпускало бесследно, не оставляя никаких воспоминаний.
Молестер бездумно дрейфовал по нитям между Покоями, дремал на ходу, никуда не заходя.
Это могло продолжаться долго - может, даже Цикл или два. Такое случалось с ним раньше.
Но что-то пошло не так.
Как будто… споткнулся. Или налетел на стену, или провалился под лёд, или угас ветер, удерживающий от падения в пустоту.
Не было никакого Ока.
Не было ни малейшего предупреждения – он просто провалился в незнакомый Покой с головой, как в омут, успев только судорожно проклясть собственную невнимательность.
…Солёный вкус во рту, знакомый и незнакомый одновременно, и гарь. Всё здесь пропахло гарью, Молестеру чудилось, что она уже забралась далеко под кожу, в сочленения проводов внутри, и осела, царапая и медленно, капля за каплей удушая.
Узел поднял ладони к лицу, потёр нервно, помотал головой – и разлепил глаза.
Красное. Всё тут было красным и чёрным, красный свет и чёрные тени, пахнущие гарью. Сначала мир показался ему плоским, как хохочущие символы на стенах Пещер, но потом обрёл объём.
Объём, вес, звуки и прочее, что причиталось.
Что за место.
Обычно Покои были пустынны и тихи, если только не приходил Пурпур, привечающий всяких тварей.
Этот же был наполнен до краёв. Не музыка – крики, хрипы и стоны, и тела, сколько тел… знамёна раздувал несуществующий ветер; на своей коже Молестер его не чувствовал.
«По крайней мере, - подумал Молестер, - местная хозяйка точно не должна страдать от одиночества… или я чего-то не понимаю?»
Сновидец не представлял себе Сестру, колыбелью которой могло стать такое место; юдоль скорби, кузня страданий. Совсем не представлял. И о чём таком мог Отец замечтаться? Ещё Узел думал о том, что, наверное, это место должно его угнетать… но нет, ничего подобного.
Он сделал пару шагов по влажной земле – не серой, как везде в Спящем, а тёмно-бурой, пропитанной… чем? Не водой и не Цветом, уж точно. Молестер слышал глухие стоны и далёкий хор голосов; но ни что вокруг не двигалось, кроме стягов, а свод покоя было не различить за ярко-алой дымкой, и это походило на…
Рассвет.
Здесь вставало «Солнце» - один из мёртвых огней, что он видел во снах, ледяное, бездушное, могущественное, пронзительное. Под рёбрами расцвело душное, потрясающее, всепроникающее, огромное чувство, раскрыло острые грани лепестков, разрывая что-то внутри. Сродни тому, что он ощутил, впервые поглотив Цвет. У него не было названия; Молестеру хотелось запеть, как Эни в своём заповеднике, но совсем о другом. У него впервые не было слов, чтобы описать что-то.
«При моей-то болтливости…» - он замер.
А потом эта мысль резко дёрнула его куда-то вниз, развеяла наваждение, сломала зародившееся внутри. Он вдохнул воздух – горькая гарь.
Кажется, он врядли когда-нибудь забудет этот запах.
Это место.
Но мёртвые?.. Откуда столько стонов и хрипов, когда все присутствующие – мертвы? Почему они не растворяются, не пропадают в небытие, не падают вниз, в конце концов?..
Молестер присел на корточки посреди трупов, поднимая свободные провода как можно выше – они непроизвольно дёргались, скручивались и переплетались где-то над головой.
Обезглавленный… кто? Не Брат, не Сестра, не душа. Неподвижный и слишком маленький. Молестер подёргал его за плечо, окликнул, толкнул (а кто сказал, что невозможно жить без головы?) но тот совершенно определённо был мертвее мёртвого.
Движимый внезапно проснувшимся любопытством, он обошёл весь Покой – живых не было. Это было странно; Узел никак не мог понять, отчего наступила их смерть. В них были копья, как в Богомоле, у кого-то не было рук, у кого-то ног, одежда на всех была разная, как будто их выдернули из разных эпох – некоторую он узнавал (видел во сне).
Стоны не прекращались.
Осознание пришло внезапно.
Оглушило и рассмешило.
Ненастоящие, фальшивые, декорация, сон.
Молестер посмотрел, щурясь, вверх.
«И Солнце тоже. Мираж. Обман… Мечта?»

Отредактировано Молестер (18.01.2013 17:34:45)

+3

3

Уже довольно долгое время Ёни не выходила из своего Покоя. Для столь любопытной и непоседливой Сестры такое поведение было довольно странным, но, похоже, апатия этого места начала подтачивать и ее запал. Ёни валялась на валунах, иногда лениво переворачиваясь на другой бок или на живот. Изредка, когда в роднике появлялось золотистое свечение, Младшая тянулась рукой к воде, чтобы зачерпнуть Цвет.
Цвета родник приносил совсем немного: по одной-по три капле, однако Рыжая находилась в Покое уже долго и сумела немного наполнится своим покровителем.
Вот бы вместо Золота родник приносил немного Пурпура, - кощунственные мысли медленным потоком текли у Сестры в голове. Да, своего ярого покровителя дочь Цветов любила больше, хотя это было некрасиво и невежливо.
К виду своего Покоя Рыжая привыкла, он больше не вызывал у нее ни отвращения, ни страха. Хотя любви и привязанности не вызывал тоже. Она просто отгородила все остальное пространство от камней и лежала в своем маленьком мирке, не обращая внимания на то, что находилось за его пределами.
Правда колебания воздуха заставили ее отвлечься от мыслей и обратить свой взгляд на край Покоя, который Сестра уже научилась определять по примерному расстоянию от камней, а также по «ландшафту».
Неужели кого-то занесло в гости? Да нет, наверное просто Спящий ворочается…
Но именно в этот момент из Промежутка в Покой ввалился…
Брат? – брови Сестры метнулись вверх, к самой кромке волос. Однако больше ничего не могло выдать ее присутствия, Рыжая оставалась неподвижной.
Неужели это скопище монстров все-таки решилось выдать мне Хранителя? – Ёни оценивала своего гостя, его худощавое телосложение, многочисленные трубки, пронзающие тело, цепкие глаза, которые, казалось, пытаются привыкнуть к этому месту и никак не могут этого сделать.
Ээээ нет, Брат, - Ёни улыбнулась. – Так скоро не привыкнешь, уж я то тебе говорю!
Рыжая, не смотря на весь свой скепсис, была ужасно рада гостю, пусть это даже и был Брат. Скука, раздирающая ее сознание, а так же апатия, нахлынувшая как-то внезапно, уже начинали утомлять и даже немного пугать Сестру. Она уже даже думала о том, что ее покровители откажутся от нее, отдав на воспитание Изумруду или Лазури, не дай того Спящий.
Еще немного поглядев на интересного гостя, Младшая все же решилась выдать свое присутствие. Зачерпнул из родника очередную порцию Золота, вдруг появившуюся под самым носом Сестры, Рыжая приподнялась и села, ровно-ровно вытянув спину и приветливо глядя на Брата:
- Рада приветствовать тебя в своей скромной обители, Хранитель! – Сестры приветственно подняла руку и улыбнулась во все тридцать два зуба. Конечно, в ее приветствии присутствовала доля фарса без единой капли уважения к тому же. Но скука оказывала свое губительно действие на Сестру, и ей хотелось играть и придуряться.

0

4

Всё-таки, Узел всегда был преступно рассеян. Однажды это могло выйти ему боком, но он ничего не мог с собой поделать – не те Цвета ему симпатизировали. Хотя, иных он и не желал.
- Рада приветствовать тебя в своей скромной обители, Хранитель!
Молестер встрепенулся, обернулся на голос. Вот же... слишком увлекся фальшивыми трупами - и проглядел настоящую Сестру. Глупец-глупец-глупец.
Назвала как интересно. Хранитель, хм. Насколько ему было известно, Сёстры Братьев не слишком жаловали, и захватчиками и Пожирателями звали даже чаще, чем настоящими именами.
В приветствии её было поровну издевки и радостного облегчения. Похоже, всё-таки соскучилась сидеть здесь? Молестер перевел взгляд с её руки на губы, сложенные в легкую усмешку. Эта Сестра... она была плоть от плоти этого места, это было ясно с первого взгляда. Красное, черное, и - отчетливое благословление Пурпура: на её плечах, в её волосах, в её рыдающем доме.
Узел медленно улыбнулся в ответ и шутовски-учтиво поклонился, разведя руки в стороны.
- И тебе привет, Сестра. Прости, - его голос наполнился напускной виной, родственницей её вежливости, - ты так тихо сидела в своём убежище, что я решил было, что ты отправилась прогуляться... и не поприветствовал тебя, - он сокрушенно покачал головой, - куда катятся мои манеры, - и тут же сменил тон на доброжелательно-деловой: - впрочем, ладно. Если уж вспоминать о вежливости - я Молестер. Ещё Узел и Сновидец, но это так, прозвища. Хочешь, придумай ещё. Но лучше скажи-ка мне своё имя.
Собственная речь, неконтролируемая, неудержимо торопливая, успокоила его: утихомирила что-то слишком тёмное и сильное внутри. Молестер оглянулся назад, сощурился от яркого света.
Какое всё здесь.
Застывшее, но не полусонное, как везде.
Ни на что не похоже.
Узел сказал негромко, обращаясь не то к Сестре, не то к себе самому:
- Должен сказать - пронзительное место, твой Покой. Напоминает дом. Напоминает сон. Хотя, о чём я, ваши Покои ведь и есть сны… только чуть более, - он дотронулся до истёртого, разодранного знамени – оно упало с глухим треском и стуком, разворотив чью-то грудь, - твёрдые. А твой ещё и слишком уж гостеприимен, ко всему прочему. Прямо как пасть Червя. Кхм, - он резко развернулся, спросил с живым любопытством, глядя чуть мимо собеседницы: - а почему нет Ока? И на что тебе тут столько… кукол?
Молестер отодвинул ногой чей-то пустующий доспех и сел на землю, скрестив ноги, подтянул провода ближе к себе, заставляя улечься на землю вокруг. Лучше пусть будут так. А не то – вдруг потянутся сами за Сестрой, за Цветом в ней? Узел всё ещё не был полностью уверен в собственном самоконтроле.
К фантомным крикам и стонам вокруг он уже привык. Если прикрыть глаза и сосредоточиться на чём-то отдалённом, или более ярком, или просто – задремать, они начинали казаться мелодией. Смутно знакомой, но – неуловимой.
Это было забавно и странно.
Молестер внимательно наблюдал за Сестрой, ожидая реакции и ответа.

0

5

Брат выглядел несколько рассеяно, что Рыжую несказанно удивило. По рассказам Сестер и по ее собственному мнению, Братья всегда являются огромными, непреклонными, уверенными в себе и в своей правоте упрямцами. А этот – нет.
- И тебе привет, Сестра. Прости, ты так тихо сидела в своём убежище, что я решил было, что ты отправилась прогуляться... и не поприветствовал тебя, куда катятся мои манеры… Впрочем, ладно. Если уж вспоминать о вежливости - я Молестер. Ещё Узел и Сновидец, но это так, прозвища. Хочешь, придумай ещё. Но лучше скажи-ка мне своё имя.
- Какое странное у тебя имя…
Сновидец – разве ж это имя для Брата? – Младшая была в недоумении, может, она ошиблась?
- Меня зовут Ёни, я – хозяйка этого Покоя, дочь Цвета… Я думала, что ты – Хранитель, присланный наконец-то ко мне, чтобы заботиться, но, похоже, ошиблась. Кто ты, Сновидец? Неужели у Брата может быть такое… неподходящее вашей сущности имя?
Рыжая все так же сидела, не двигаясь со своего места, наблюдая за необычным гостем. Она уже несколько раз видела Братьев, но этот и правда отличался от всех предыдущих.
Сказать по сути, они все друг от друга отличаются, - заговорил в уме у Сестры скептичный голосок. – Однако ж не думала я, что встречу Брата с таким имечком. Оно больше подойдет Сестре, или, упаси Спящий, Гостю.
Что перед ней Брат Сестра не сомневалась, хоть и спросила его об этом. А кому еще быть? Души более… жалкие, голодные, дрожащие. В этом же существе чувствовалась сила.
- Должен сказать - пронзительное место, твой Покой. Напоминает дом. Напоминает сон. Хотя, о чём я, ваши Покои ведь и есть сны… только чуть более… твёрдые. А твой ещё и слишком уж гостеприимен, ко всему прочему. Прямо как пасть Червя. Кхм, а почему нет Ока? И на что тебе тут столько… кукол?
Брату с легкостью удавалось прикасаться к предметам, наполняющим Покой Сестры. Ёни молча лопалась от зависти.
Вот ведь не честно! Я даже самый маленький камень передвинуть тут не могу, - она вспоминала свои тщетные попытки хоть немного облагородить это место. – Похоже, для этого нужен Цвет…
Однако раздумья на этот счет Сестренка поспешила отбросить, нужно было быть примерной и отвечать Брату. Кто знает, вдруг он и правда ее новый Хранитель.
- Ты задаешь мне вопросы, на которые ответ дать может лишь Спящий. Он создал это место, а потом посадил в него меня. Я могу только догадываться, какие мысли и чувства он переживал в этот момент, - беседа как-то не клеилась. Во всяком случае так казалось Сестре, однако Сновидец как ни в чем не бывало уселся прямо посредь поля и грязи, и было похоже, что разговор только начинается.
Может ему от меня что-то нужно? – пронеслась мысль. – Да хотя… Что с меня взять то можно? Тело – и то эфемерное…
- О каком доме ты упомянул, Сновидец? – почему-то Рыжая решила называть его исключительно этим, неподходящим Брату именем.
Младшая пока не решилась спускаться с камней, все так же внимательно, но аккуратно цепляясь взглядом за каждую деталь своего гостя. Руки незаметно для самой хозяйки стали перебирать пальцами кончики рыжих косичек, перескочивших через плечо.

+1

6

Сновидец. Он повертел это имя про себя так и эдак, в который по счёту раз примеряя к себе, пытаясь прочувствовать, ощутить его - полнее. Имя-жалость, имя-почти-оскорбление, оно так и не вызвало в нём ни тени обиды, или злости, или ещё чего столь же бесполезного.
Оно слишком ему подходило. Слишком ладно ложилось на всю его сущность, слишком точно отражало то, чем он был. Чем стал здесь.
Чем его… сделали?
Мысль была давней, тяжело-вкрадчивой, и он не желал сейчас развивать её.
Всё-таки Сновидец.
Заблудившийся в самом себе, сон и явь мешающий, одно с другим – не различающий. Говорящий с собой – или нет. Голоса и видения наслаивались на мир вокруг, не спрашивая его, и он никогда не был против. Более того – любил это.
Даже эта Сестра, не зная о нём ничего, выбрала из трёх именно – «Сновидец».
- Кто ты, Сновидец? Неужели у Брата может быть такое… неподходящее вашей сущности имя?
Молестер безмятежно улыбнулся, развёл руками.
- Ну, мне же его дали. Значит, может. Значит, бывает и такое. И, если не возражаешь: что знаешь ты о нашей сущности? О нашей сути? Я сам, честно говоря – абсолютно ничего, - подумал пару мгновений, - и да, ты поняла верно – я тут совершенно случайно. Неужели ты заскучала тут настолько, что твой Покой уже ловит зазевавшихся Братьев, как Ряска ушанов? А, Ёни?
А её имя было похоже… Молестер всё пытался поймать эту мысль, но выходило плохо. Сильное и вязкое, как смола, и хлёсткое, как…
Она перебирала свои косички.
Молестер поражённо подался вперёд, внимательно вглядываясь в её волосы – нет, не ошибся.
Что за шутки у Спящего!
Сестра – да с оружием?!..
- Ёни, - позвал он взволнованно, - любезная Ёни, скажи-ка мне – этот блеск в твоих волосах… глаза меня не обманывают? Спящий, - он хлопнул себя по коленям, - Сестра, и ты говоришь что-то о моём имени?.. Я ни за что не поверю, что это бесполезные украшения.
В его голосе звучал восторг вперемешку с растерянностью.
Он вспомнил, как спрашивал себя – какова может быть Сестра этого покоя?.. Сестра Покоя, в котором живет мечта о кровавом сне?
Увидел теперь.
Сестра – да с оружием, будто Брат. Охотится ли она? Гуляет ли по Покоям?
Убивает?
Её взгляд. Ищущий и цепкий, оценивающий - он чувствовал его всей кожей, пусть и не смотрел ей в лицо. Молестер подумал, что да, убивает. И нарушает Заповеди. И даже в бунте бы поучаствовала, если бы старшие Сёстры прекратили шептаться в самых тёмных углах Покоев и начали действовать.
А Ёни тем временем спрашивала:
- О каком доме ты упомянул, Сновидец?
- О Кошмаре, разумеется. Только там нет ничего такого… застывшего. Там всё меняется каждый миг, хочешь ты того или нет, идёшь куда-то или нет, думаешь – или нет. Но музыка в твоём доме и… некоторые детали его убранства, - он усмехнулся, - прямо-таки напитывают ностальгией. Любишь свой покой, Ёни?

+2

7

Гость в Покое, вроде, не намерен был ругаться или что-то требовать. Это немного удивило Младшую, ведь все Сестры в один голос всегда говорили о жадности и буйном нраве Братьев.
«Посмотрим. Еще не вечер», - решила Ярая про себя. Но все же ей не хотелось бы, чтобы беседа ушла в другое, более агрессивное русло. Молестер был интересным, и рассказывал интересные вещи. Ёни надеялась узнать что-то кардинально новое.
- Ну, мне же его дали. Значит, может. Значит, бывает и такое. И, если не возражаешь: что знаешь ты о нашей сущности? О нашей сути? Я сам, честно говоря – абсолютно ничего.
Рыжая удивилась.
«Странный Брат. Очень странный».
Но, правда, что она сама знала о Братьях?
- Я не так часто встречаю подобных тебе, но все они были малоразговорчивыми, хмурыми и озлобленными на Сестер. Как-будто мы что-то отняли у вас. Другие Сестры всегда говорят мне, что вы, ко всему прочему, еще и жадные, забираете весь Цвет…
Сестра понимала, насколько опасные обвинения открывает этому Брату, но ей очень хотелось, ей было крайне нужно узнать эту правду. Так ли правдивы речи Сестер? Или может они наговаривают на Братьев, чтобы выставить себя жертвами? Ёни никогда не понимала, кто же тут врет, и сейчас подвернулась возможность пойти ва-банк.
- И да, ты поняла верно – я тут совершенно случайно. Неужели ты заскучала тут настолько, что твой Покой уже ловит зазевавшихся Братьев, как Ряска ушанов? А, Ёни?
«Ну вот, значит Фратрия все же забыла обо мне…» - с какой-то грустью подумала Сестра. Она все надеялась, что, когда у нее появится свой Брат, – уж он то точно расскажет ей всю правду.
- Жаль, что я оказалась права. Как думаешь, может, ваш совет забыл обо мне? Или никто не хочет быть Братом Сестры с таким Покоем, если он напоминает вам о доме?
Руки Сестры продолжали бегать по косичкам, как будто она хотела сплести из них замысловатый узор. Отчего-то на мгновение Покой как-будто озарился ярким светом. Сестра вздрогнула: родник принес Цвет!
«О Спящий! Что-то теперь будет…» - Рыжая очень боялась, что Братья обвинят ее из-за этого родника. Скажут, что она поглощает Цвет и сошлют вниз. Поэтому следующая фраза Брата еще больше ее испугала:
- Ёни, любезная Ёни, скажи-ка мне – этот блеск в твоих волосах… глаза меня не обманывают? Спящий, Сестра, и ты говоришь что-то о моём имени?.. Я ни за что не поверю, что это бесполезные украшения.
Косички быстрым движение перекочевали за спину, чтобы не раздражать чужой взор.
«Какой внимательный», - на мгновение Сестра прикусила губу, но в следующую же секунду одарила собеседника самой приветливой улыбкой, на которую только была способна.
- Зачем ты смущаешь меня такими словами? Сестры слабы для сражений, Спящий создавал их как украшения. Зачем нам оружие? Битвы – это ваш удел.
Рыжая не думала, что Молестер поверит в такую откровенную ложь. Но если до этого момента он подыгрывал ей в ее ребячестве, то, может, и сейчас закроет свои пронзительные глаза?
- О Кошмаре, разумеется. Только там нет ничего такого… застывшего. Там всё меняется каждый миг, хочешь ты того или нет, идёшь куда-то или нет, думаешь – или нет. Но музыка в твоём доме и… некоторые детали его убранства, прямо-таки напитывают ностальгией. Любишь свой покой, Ёни?
Кошмар… Этим словом старшие Сестры пугали новорожденных. Это слово само по себе олицетворяло страх и… смерть. А Брат отзывался о нем, как о доме.
Младшая не знала, что кроется за этим словом, но привыкла сопоставлять его со смертью, с крайней степенью наказания. А оказалось, что ее Покой чем-то похож на то место.
- Вот это да… Я не знала, что такое Кошмар. Я слышала это слово от своих Сестер, но мы всегда ассоциировали его со страхом. А, оказалось, Кошмар – это место. Такое же, как мой Покой… Как-то это несправедливо, не думаешь? Другие Сестры имеют красивые дома, а я, если упаду вниз, даже разницы не почувствую… Как я могу любить это место? Но… Я привыкла к нему.
Вряд ли Брат понял бы ее обиду на Спящего за такой дом. У Братьев в Промежутке вообще не было дома. Но Ёни все равно поделилась с ним этим переживанием, уж слишком горько стало от такой правды. Так грустно, что даже уголки губ поползли куда-то вниз со своего вечно приподнятого места.

+1

8

«Другие Сестры всегда говорят мне» - повторил Молестер про себя, усмехнулся. Говорят, значит. Значит, всё-таки гуляешь, болтаешь с другими. Он не злился и не осуждал – эта часть Табу была далека от него примерно так же, как соседние Вертикали.
А иные Братья… озлобленны? Действительно.
О Сёстрах ему говорили – «Создания райские, но с помыслами чудовищнее самого Кошмара».
Говорили – «Опасайся их тенет, сам не заметишь, как окажешься в западне».
Говорили об их жадности и ненависти к Братьям.
Узел не отрицал. Но пока ему самому таких Сестёр не попадалось… или он уже – в «тенетах»? Мысль заставила тихо фыркнуть себе под нос. Кошмар и говорящие прыгуны! Это должно быть захватывающим.
Он подобрал с влажной земли чью-то расколотую кость, повертел в пальцах, разглядывая. Заговорил негромко:
- Ну, в некотором роде это – правда. До Цвета здесь жадны все, - он едва заметно улыбнулся, - кто-то больше, кто-то меньше. Я, например, ужасающе жадный. До Сирени – и, пожалуй, до Янтаря. Другие Цвета… слишком тяжёлые, хотя и бывают необходимы. Видишь эту штуку у меня на спине? Это – Аквариум. Его положено наполнять текучей водой, а не гремящими камнями. Налить туда Лазури – и он станет давить мне на плечи так, что придётся ползать, как Червю, а не ходить. Смешно, на самом-то деле. Говорят, другим она даёт стремительность летящего лезвия…
Узел поднял голову, отбрасывая кость:
- Но вообще-то я только что выболтал тебе большой секрет. Переборчивость среди нас тоже карается… довольно сурово. Забавно, да? Идеальный Брат должен любить все Цвета. И собирать их отовсюду. Так что, я полагаю, другие Сёстры тебе не солгали. Или солгали не во всём.
Когда Молестер рассказал о случайности своего визита, Ёни ощутимо погрустнела. Спящий, неужели есть Сёстры, действительно желающие себе Брата? Это замечательно вписывалось в картину мира, которую описывали старшие, но не вписывалось в ту, что сквозила между строк.
- Жаль, что я оказалась права. Как думаешь, может, ваш совет забыл обо мне? Или никто не хочет быть Братом Сестры с таким Покоем, если он напоминает вам о доме?
- Не думаю я, что Совет вообще о чём-то забывает. Если того не требует спокойствие Спящего. А бесхозная Сестра, за которой никто не следит, никто не направляет на путь истинный и кормится она не ясно, как… кстати, чудесный родник у тебя, Ёни, - он открыто усмехнулся, - в общем, всё это спокойствию Отца никак не способствует. А насчёт твоего Покоя… зря ты так. Он необычен. Ярок. Не похож на остальной Промежуток. Братья, любящие Пурпур, наверняка захотели бы назвать его своим домом. Да и не только они…
А вот своим озарением он её, похоже, перепугал. Она на миг смешалась, сжалась, как пружина или дикий недородок – а потом резко, с каким-то усилием расслабилась. Заулыбалась – и в улыбке её Молестер угадал Золото, что доверят и склоняет к доверию, а затем взрывается, лопается, ударяя по всему Спящему жестоким эхом ревности.
Опасный Цвет, опасная Сестра.
- Действительно, - сказал он, улыбаясь почти мечтательно, - действительно, что это я? Украшения, прекрасные цветы из плоти Отца, приносящие Цвет. Никакого оружия, никакой силы, полная зависимость от Фратрии… ох, Братья были бы счастливы, будь оно так. Наверняка бы устроили Праздник. Как ты думаешь?
Он не сделал вид, что поверил ей – но и не дал понять, что считает её слова ложью. К чему? Они оба прекрасно это знали, но Молестер не собирался ничего предпринимать. У Ёни были свои секреты, у него – свои. И ко всему прочему, он не думал, что Спящему от этого какой-то вред. Сёстра – не Гость, и если уж – чудо из чудес! – сражается, то точно не Цветом.
- Вот это да… Я не знала, что такое Кошмар. Я слышала это слово от своих Сестер, но мы всегда ассоциировали его со страхом. А, оказалось, Кошмар – это место. Такое же, как мой Покой… Как-то это несправедливо, не думаешь? Другие Сестры имеют красивые дома, а я, если упаду вниз, даже разницы не почувствую… Как я могу любить это место? Но… Я привыкла к нему.
- Со страхом?.. Ох, Ёни, Кошмар – колыбель страхов. Наша колыбель. И отделка у неё соответствующая. И знаешь, что? Попробуй спросить Братьев: если ответят, то ты увидишь, что для каждого из них Кошмар – свой. Даже если они виделись где-то в его глубинах.
Тут Молестер вдохнул глубоко, и улыбка пропала с его лица – он сгорбился, нахмурился, как будто состарился за несколько мгновений на Циклы и Циклы.
- А твой дом прекрасен, Ёни, - он говорил об этом с непривычной самому себе серьёзностью, но это впечатление билось в нём, давило изнутри, и он должен, должен, должен был рассказать, - ты сидишь высоко и смотришь вниз, и потому видишь только грязных и истрёпанных кукол. А следовало бы – вверх. Посмотри, каким ярким сном благословлён твой Покой. Я знаю, это называется – Солнце. В Кошмаре его нет. До этого момента я видел такие только во сне, но там это не было и в половину так… сильно. Завораживающе, - он помолчал, разглядывая собственные руки, продолжил: - Я увидел в твоём покое настоящую мечту.

Отредактировано Молестер (31.01.2013 16:24:31)

+3


Вы здесь » Тургор: Начало » Флэшбэки » Колыбель солнца