Тургор: Начало

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тургор: Начало » Заповедники » Ряска (заповедник Эли)


Ряска (заповедник Эли)

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

Ряска.
Один из трех больших недородков Спящего.
Пеликан похож на огромного кита, который обитает в колодце. Высокие стены уходят далеко в небо, по которому парят ушаны. По поверхности воды блуждают светлячки. Вход в Покой находится довольно высоко над водой, от него вниз уходит спиралевидный спуск.
Сам Пеликан порой выныривает из воды, пытаясь схватить слишком низко спустившегося ушана и утащить на дно.

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

0

2

------->Кокон Надзирателя

Перемещаться в Промежутке, не имея определенной цели, всегда было приятно. Оставалось этакое впечатление легкости и свободы, близости и сопричастности миру. Одно желание - и можно развернуться, прянуть вправо или влево, выполнить красивый разворот. Само перемещение приносило удовольствие, но сейчас Надзирателю было не до того.
Он был голоден, в активной фазе, и потому - целеустремлен. Двигался быстро, ведомый прихотью и тончайшим чутьем, свойственным только Братьям. Только Хранители чувствуют, где больше Цвета. Только Хранители могут собирать его и сохранять, не рискуя нарушить Табу.
Налево, до конца нити, через Мачту, в сторону...
В заповеднике было прохладно и тихо. Мягко хлопали крыльями неповоротливые ушаны, стремясь поскорее убраться с дороги Брата. Хитрые твари отлично знали, чем чревато его появление, и спешили разлететься в стороны, надеясь как-нибудь скрыться, переждать. Твари был наивны, и не имели настоящего разума.
Надзиратель прищурился и замер, зависнув на уровне входа. Он следил за мельтешением недородков, мгновенно сориентировавшись, выбрав стратегию поведения. Неподвижность. Ожидание. В ушанах плескался Цвет, и Клетка прекрасно наловчился ловить их, медлительных и мелких. Для этого нужно было только затаиться, прикинуться частью Промежутка. Неподвижной безопасной частью. Недородки никогда не отличались большим умом. Такой вариант охоты всегда действовал безотказно.
Время текло медленно, словно пропитанное Изумрудом, и постепенно ушаны успокаивались, спускались ближе. Надзиратель следил за ними, полуприкрыв глаза. Больше всего он сейчас напоминал застывшую у норы мыши змею. Холодную, равнодушную, способную ждать бесконечно долго, обманчиво безобидную...
Рывок - взлетела рука, узловатые тощие пальцы сжали неосторожно подлетевшего слишком близко ушана. Тварь задергалась, пытаясь ударить охотника крыльями, но Клетке было всё равно. Он улыбнулся - медленно, показывая острые зубы - и сжал руку в кулак, буквально выжимая из недородка Цвет. Капля в море, но в голову приятно ударило, холодный и чистый привкус поселился на языке. Похоже, безвременно почивший ушан успел где-то наесться Серебра.
-Бессмысленные пожиратели Цвета, - шепнул Надзиратель с тихим предвкушением, отслеживая среди ушанов следующего смертника. Первый глоток вдохновил его, раздразнил аппетит, и вот, он уже снова замер, обманчиво неподвижный и безобидный.
Охота продолжалась.

+2

3

==> Альков Авы

Покидая пристанище лукавой Сестры, Рыжая не переставала думать о том, куда бы ей направить свои помыслы теперь. Ярый молчал, возвращаться на Поле ей не хотелось. Сестру грыз интерес, появившийся уже в Теплице: неужели все Покои настолько разные? И сколько их всего?
Хотелось увидеть все.
Кроме прочего, в голове, как червяк, засела мысль про три Покоя-табу, о которых рассказала Ава.
"Смертельно опасные", - вспомнила слова своей "наставницы" Ёни. - Это представляет из себя большой интерес. Все опасности желательно знать в лицо, чтобы при встрече ни в коем разе не перепутать их с чем-то еще, - отговаривалась от своей совести и инстинкта самосохранения Рыжая, плавно перемещаясь в сторону Мачты и дальше, за нее, в Покой, от которого веяло опасностью на пол Промежутка.
Ну, вот и мы, - улыбнулась Младшая, заходя под своды Ряски. Око Спящего с легкостью пустило Сестру, и даже слегка подтолкнуло, как-будто торопя добычу поскорее попасть в лапы охотника.
Однако Ёни это не насторожило. Она была готова ко всему...

Но не к этому.
Зайдя в Покой, Сестра обнаружила себя стоящей на крутом серпантине, поднимающемся из воды в самое небо. Сверху парили недородки - их она опознала сразу - чем-то отдаленно похожие на помесь птиц и летучих мышей. Но было в небе и еще кое-что, что сразу же не понравилось Рыжей, что-то неуместно и страшное.
Клетка.
Клетка, которая только что вытянула жилистую огромную руку, схватила недородка и выжала из него весь Цвет.
Ой-ой, - Ёни на мгновение растерялась, пытаясь вспомнить весь ликбез, полученный от Авы. - Что это за Клетка? Хозяйка Алькова ничего не говорила про Клетки. Сестры были, недородки были, Братья были... Братья, - глаза Рыжей округлились от внезапно осенившей ее страшной догадки, но было поздно.
Младшая сильно сомневалась, что такое существо, как Брат, смогло бы не почувствовать появление в Покое кого-то еще. Даже она - недавно появившаяся здесь - всегда отчетливо знала, есть ли в Покое кто-то кроме нее или нет. Что уж тогда говорить об этом исполине, так ловко добывающем себе Цвет?

+3

4

Дрогнул воздух, пропуская в Заповедник что-то живое, и ушан, на которого Надзиратель нацелился, прянул вверх, забил крыльями. Рывок сорвался - до хитрой твари резко стало не добраться - и остальные недородки замельтешили, обеспокоенные появлением второго чужака. Клетка глубоко вдохнул, гася приступ раздражения - от этого ушана несло Сиренью, а её Брат любил больше всех остальных Цветов - развернулся ко входу. Ему только что сорвали охоту - пока недородки успокоятся, пока снова решатся спуститься хоть сколько-то низко, и это ещё при условии, что пришедший не будет двигаться... Настроение стремительно портилось, охотничий настрой был безвозвратно сбит, голод никуда не делся, и хотелось приложить наглеца чем-нибудь вроде "Овода", выпить, как неразумную летучую тварь, переварить Цвет...
У входа испуганно замерла красноволосая девчонка. От одного вида её настроение, и так не радужное, ухнуло совсем куда-то вниз, едва не достигнув Кошмара. Чужие Сестры Клетке не нравились, особенно такие, которых он не знал в лицо. Эту - не знал. Чувствовал от неё привкус Пурпура и Золота, и особенное, тонкое ощущение, какое бывает от родившихся совсем недавно.
"Только осознали себя, а уже портим Братьям охоту, - скепсис так и сочился из каждого слова, - Не просто непорядок - вопиющая глупость и пошлость"
Впрочем, стремление к убийству слегка подулеглось. Сестры приманивают Цвет, их оберегает Фратрия, как умеет, и немотивированное - "Попробуй, докажи Патриарху, что срыв охоты - это достаточный повод" - убийство Сестры грозит Кошмаром. Клетка всегда умел чуять, чего делать не стоит. Потому он спустился пониже, чтобы лучше видеть лицо этого ходячего недоразумения, качнулся вперед-назад. Предвкушение игры - "Раз уж приложить за наглость нельзя" - частично подняло ему настроение. Играть Клетка всегда любил, и сейчас выбрал обманчиво-мягкий тон, даже с толикой ласки:
-Маленькая Сестренка, - больше усталости и легкого интереса в голос, пристальный, но не угрожающий взгляд. Надзиратель вспоминал игру в "доброго Брата", слой за слоем поднимал нужные жесты, выражения лица, интонации. В такой вариант он не играл уже очень давно, потому что не находилось в Промежутке идиотов, способных на такое купиться. Каждый, кто хоть раз видел Клетку в нормальном его варианте, уже никогда не покупался на игру в добро. Но сейчас, на этой молоденькой мелочи...
"Если, конечно, ни одна сволочь её ещё не просветила конкретно про меня. Но это вряд ли."
-Здравствуй, - "Теперь улыбку, но никаких зубов, и никакой слащавости. Меньше патоки, она с моим лицом категорически не сочетается", - Ты ищешь здесь что-то конкретное, или просто гуляешь?
"Порвем ребенку шаблон! Если её уже успели просветить про Братьев - это может выйти весело."

Отредактировано Надзиратель (27.08.2011 19:21:42)

+3

5

Как только Клетка заговорил - все терзавшие Рыжую сомнения развеялись без следа.
Брат, - короткое и простое, но такое страшное здесь слово. - Так вот, какие вы... милашки. А размер! Вот уж поистине хозяева... Похоже, я ему помешала, - заходя в Покой Ёни видела, что Клетка охотился, а так же видела, как недородок выпорхнул почти что у него из руки. - Боюсь, он не очень рад такому раскладу...
Младшая подняла голову, чтобы смотреть Брату прямо в глаза, потому что иных вариантов ее красный отец не предполагал, и произнесла:
- Здравствуй и тебе, Брат! - руки Сестры уперлись в бока. - Прости, я кажется помешала тебе, - Ёни приходилось говорить довольно громко, потому что ей казалось, произнеси она слова хоть немного тише - и Брат не услышит их.
Кроме прочего, внешний вид внезапно встреченного собеседника ничуть не покоробил Рыжую. Иногда ей казалось, что после Мясорубки вообще вряд ли что-то может смутить ее взор.
Тело Брата было одним целым с огромной клеткой, и по спине начинали ползать мурашки от одной мысли, что в этой клетке можно оказаться. Брат был щуплым, но цепким - это сразу кидалось в глаза, впрочем как и его взгляд.
Что за цикл! Сначала Ава, теперь Клетка... И у всех лукавые глаза... Может, здесь так принято?
Впрочем, размышлять времени не было. Брат задал вопрос, на который Ёни еще не ответила, а злить Клетку своей непокорностью Рыжей пока не очень хотелось.
- Я хотела увидеть огромного недородка - поэтому я здесь. Я не почувствовала, что кто-то кроме него находится в Покое, иначе, возможно, прошла бы мимо... Но раз уж я здесь, я не знаю твоего имени. Надеюсь, это не табу - узнать его? - слово "табу" Рыжая довольно сильно выделила интонационно, как бы собирая все внимание на нем, на том, что она уже кое-что знает об этом месте.
И, возможно, не так и мало...

+3

6

"Смелый ребенок, - в улыбке прибавилось искренности. Чужая храбрость Надзирателю нравилась гораздо больше, чем уже набивший оскомину страх. Страхом можно забавляться, можно наслаждаться, но играть с кем-то смелым, пугать его - гораздо интереснее. - Не то что эта, моя, которая сразу под полог прятаться полезла..."
Воспоминание о Яни радости, конечно, не добавило, зато пробуждающийся азарт заставил умолкнуть голод. Клетка ещё раз окинул девчонку пристальным взглядом - "Распушилась вся, руки в бока уперла. Опасается, и поэтому пытается напугать меня. Чистый Пурпур, вот как он есть" - едва заметно поморщился. Слух у него был отличный, слух охотника или зверя, и повышенный голос Сестры, которая явно решила, что если разговаривать нормально - её не услышат - бил по ушам.
"Вот зачем, скажите, так кричать? Я же не глухой... И не умственно отсталый".
-Ничего, - хотел было взмахнуть рукой, но передумал, решив, что в образ "доброго Брата" не вписываются резкие жесты. При такой разнице размеров девочнка вполне могла испугаться неосторожного движения, принять его за агрессию, а этого совершенно не хотелось - Охота не так приятна, как общение с новыми собеседниками. - "Теперь - аккуратно понижаем голос до шепота, подпускаем больше трагизма... Не до надрыва, но ощутимо. И усталости, усталости в глаза, в позу, в голос. Главное - не переиграть" - Здесь порой бывает так скучно, а давно знакомые лица так приедаются...
"В чем-то правда. Но не во всем. Бьем на Золото... Интересно, удастся ли заставить её поверить и перейти на дружелюбный тон?"
Любимая игра захватывала. Клетка использовал всего себя как инструмент, и в чем-то это, наверное, было даже искусство.
-Не Табу, - "Улыбку... Понимания и одобрения в улыбку. Я понял её хвастовство осведомленностью, я принял и одобрил его, мне нравится, что она стремится что-то узнать о нашем общем мире..." - Можешь называть меня Надзирателем, - "Ходить сюда, как в зоопарк? Сразу видно упрямство и пренебрежение правилами... А теперь - в ответ, осторожно, с интересом" - Как называют тебя?
Клетка едва ощутимо покачивался вперед-назад - привычки к неподвижности во время разговора у него не было - отслеживал заодно перемещения ушанов над головой. Вот один, видимо, особенно наглый, подобрался и напружинился, нацеливаясь на Сестру. Эти твари всегда были агрессивны, а Клетку ушан, очевидно, посчитал неопасным. Наверное, он даже не успел понять, в чем ошибся. Надзиратель перехватил  тварь на подлете, резко сжал, пряча в кулаке. Дохнуло прохладой и загадкой, захотелось играть дальше... В глупом ушане плескалась Сирень.

+4

7

Было похоже на то, что Брат играл с Ёни, как с маленькой забавной игрушкой.
Вот - он задал провоцирующий вопрос. Вот - учтиво улыбнулся. Вот - не дал недородку добраться до Рыжей. Все это можно было назвать приветливым, если бы не Сирень вырвавшаяся из недородка и не лукавый отблеск в глазах Надзирателя.
Что бы он ни делал, что бы ни говорил - Ёни чувствовала себя крайне неуютно, небезопасно.
Кто знает, что может прийти в его огромную хитрую голову в следующий миг? - будучи дочерью Ярого Младшая не терпела игры с огнем. Она предпочитала действовать прямо, не скрывая истинных причин.
Однако здесь, похоже, мало кто разделял ее пристрастия.
- Меня зовут Ёни, - проговорила Сестра несколько тише, чем до этого. - Но здесь, похоже, каждый сам выбирает как называть собеседника. Во всяком случае мне уже дали несколько прозвищ те... с кем я виделась, - Рыжая не была уверена, стоило ли говорить Брату о своих встречах, но решила рискнуть.
После разговора с Авой, ее рассказов о страшных Братьях, Ёни было интересно пообщаться с этими существами. Ведь (в этом она была почти полностью уверена) Сестры скорее всего не знают всех причин такого поведения своих Хранителей, а Братья (зачем им это?) просто их не говорят. Они - хранители. Они не обязаны отчитываться ни перед кем.
Но Младшей было интересно. Ей хотелось знать больше.
Знание - это уже половина победы. Мне не хотелось бы судить о Братьях с чьих-то слов, ведь лично мне они еще ничего не успели сделать... Только тогда - на Поле. Но даже там я просто сама испугалась и убежала, я не знаю, что именно хотел тот Брат.
- Скучно? - повторила Сестра слово Надзирателя. - Мне казалось в таком поразительном месте не может быть скучно, - здесь Сестра душой не покривила. Исключая свой недружелюбный Покой, Промежуток ей нравился. И уж кому-кому, а Рыжей скучно пока точно не было.

+3

8

"Значит, дитя уже просвещенное, - улыбка Надзирателя на мгновение показалась совсем неживой, словно приклеенной, но он быстро спохватился, щедро плеснул в неё искренности. - Как минимум с двумя нашими дорогими Сестрицами встречалась, а может и с большим их числом. Значит, про нас ей рассказали, и теперь её терзает любопытство. Пурпурное любопытство, какая прелесть!"
Любопытство Сирени - вопросы-загадки, вопросы-интриги. Любопытство Янтаря - приставленный к горлу клинок, или хитрая обманка. Любопытство Изумруда - отсутствие вопросов, и только обращение в слух. Но любопытство пурпурное, да ещё замешанное на Золоте - это прямые вопросы, так непопулярные в их Раю. Редкое, прямолинейное, кажется, малоприспособленное к жизни, сочетание. Это было интересно. Это было забавно.
"Ёни, значит. Запомним, потом поинтересуемся у Братцев, кого поставят приглядывать за девчонкой. Хорошо бы выбрали кого-нибудь также Пурпуром не обделенного. Как могло бы забавно выйти..."
Да. Надзиратель определенно не чурался наблюдения за чужими парами. Не всё же на себя страсти и огни вызывать? Можно и на других посмотреть, благо, было на что. Редко попадались Сестры и Братья безразличные друг другу. Повезло разве что Богомолу с его Утой, которая вечно почитала и его, и Табу. У остальных всё было веселей и взрывоопасней, и если бы был в Промежутке попкорн - Надзиратель несомненно потреблял бы его в немыслимых количествах, слушая о похождениях других Братцев и Сестричек. А пурпур на Пурпур это всегда было жутко интересно. Упрямство Брата на упрямство Сестры, неготовность обоих к компромиссам, стремление стоять до последнего... О, это было бы здорово!
Впрочем, он замечтался. Настолько, что улыбка из искренне-учтивой переродилась в простую мечтательную и пришлось спешно исправлять это мыслями о том, что кому хорошо - так это молодняку. Только родившийся Брат пышет энтузиазмом и всё норовит оглядеть, ощупать и обо всем спросить. Сестры, наверное, ведут себя так же. И всё новорожденным интересно, и ничего ещё не приелось, и не нужно изобретать никаких развлечений. Живи себе, как живется, тянись за новым...
Молодняку Надзиратель, если честно, немного завидовал. Его игра пришла к нему вместе с пониманием законов, и со временем стала единственной возможностью не впасть в сиреневую меланхолию и не начать шарахаться от остальных.
-Ты родилась совсем недавно, - "Держим усталость, держим искренность. Добавляем малую толику лукавства" - И только начинаешь познавать мир. А я, - "Небольшая пауза, меня печалит мой возраст, лежит грузом на плечах" - Прожил уже больше двух сотен Оборотов. Со временем всё приедается. Даже в таком месте, как это.
"Интересно, много ли ты знаешь других мест, маленькая Сестренка? Не таких интересных и поразительных, как это? Откуда вы вообще приходите, вечно говорящие так, словно есть что-то вне Кошмара и Рая, а?"
Конечно, последняя фраза не прозвучала. Не у ребенка было о таком спрашивать. Да и вообще - спрашивать.

Отредактировано Надзиратель (30.08.2011 22:26:12)

+5

9

Сестра смотрела на Брата, а тот становился все страннее. Создавалось ощущение, что он переигрывает. Его улыбка в момент превращалась из хищной в мечтательную, а Ёни даже не могла найти причин: почему?
Рыжая нахмурилась, глядя на Брата в упор. На носу появились морщинки, над которыми грозно сошлись брови. Руки перекочевали с талии на грудь, скрестившись там в строгом жесте.
Ёни не любила, когда ей дурят голову. Да и кому бы это понравилось?
Тем более у Сестры еще остался приторный привкус на губах после встречи с Авой, которую тоже было сложно назвать прямолинейной до конца.
Какие нравы, какие обычаи... - Рыжая даже слегка загрустила. Она не знала, что можно спросить у этого Брата, не нарушив при этом табу и не разозлив его.
Злить Надзирателя не хотелось. Сам же он с интересом смотрел на новую Сестру, при этом разговор особо не поддерживая.
Рыжая закусила губу, думая как выйти из положения.
Не могу же я прямо сейчас взять и выйти из Покоя... Хотя хотелось бы, тут так неуютно. Хотя неуютно тут скорее всего из-за Клетки, а недородка я так и не увидела, - только она хотела расстроится по этому поводу, как вода под серпантином пришла в движение и на поверхности показалось что-то большое и черное. Услышав непривычные звуки, Младшая подошла к краю серпантина и поглядела вниз.
- Что это? - вдруг вырвалось у нее. - Это Он, да? - интерес перебил все осторожность и почтение к Брату. Вопрос прозвучал так, будто Ёни была маленькой дочкой Надзирателя, а тот привел ее в зоопарк смотреть на слона.

+2

10

"О. Бровки нахмурила, лапки скрестила... Не нравится наш разговор, маленькая? Уйти хочется, закрыться да спрятаться? Прелесть, прелесть одно слово"
Забавно, но вид насупившейся Сестры привел Надзирателя в состояние, близкое к умилению. Конечно, с поправкой на его нелюбовь к Сестрам вообще, и с учетом того, что его чуть не в восторг приводила чужая бессильная злость. Смешно было Клетке смотреть на сестринское недовольство. Смешно и приятно. Сразу чувствовалась собственная значимость и достаточно приятная роль. Хотелось рассмеяться, да взъерошить девчонке волосы - мол, как нападать, никого нету, а как сердится - так все первые.
Смешные.
Собственно, такую восторженно-умиленную реакцию у него вызывали и злящиеся Братья. Праведник на Праведника - табу, но здорово же доводить других до белого каленья и любоваться их бессилием. Собственно, этим он и занимался почти постоянно.
И когда внизу забурлило, и высунулась черная лоснящаяся голова Недородка - Надзиратель и на него взглянул с долей смешливой приязни. Обычно он этого зверя не любил - тупой пожиратель Цвета, ни на что не годный и никому пользы не приносящий - но сейчас был готов простить твари невольное вмешательство в разговор. Вот Пеликан потянулся - то ли нарочито медленно, то ли просто не умея быстрее - разинул жадную пасть совсем рядом с днищем Клетки, стараясь дотянуться до неосторожно спустившегося слишком низко Ушана. Зубом у твари, надо сказать, не было. Да ему, наверное, они и не нужны были.
-Он, - согласился Надзиратель, переводя взгляд с заглатывающего Ушана Пеликана на лицо Сестры. Усмехнулся, видя сменивший агрессию любопытный открытый взгляд. "Дите, - фыркнул про себя, переплетая пальцы и утыкаясь в них подбородком - Всё в новинку, всё потрогать, про всё спросить...". Мелькнуло на волне ленивой зависти желание легонько подтолкнуть Сестренку в спину - как раз Недородку в пасть. Не злое, так, общей вредностью порожденное - Его называют Пеликаном.
"И раз в Оборот приносят жертвы, - чуть не продолжил вслух. Сдержался, пусть и с трудом. За дезинформацию и страхи чужих  Сестер можно было получить от Патриарха, ревностно следящего за равновесием.

+1

11

Пеликан кушал. Ужинал, наверное.
Это было красиво! Это было настолько масштабно по сравнению со всем, что Ёни уже довелось увидеть, что у девушки просто дух перехватило.
Гладкая, переливающаяся чешуя, покрывала тело недородка. Размеры. Четкость движений. Скорость.
Даже Брат на мгновение показался Рыжей чем-то абсолютно неважным.
Недородок был очень красив.
Страшно красив - пронеслось в голове.
Тем временем Пеликан схватил одного из ушанов и начал постепенно опускаться, довольствуясь добычей.
Это удивительно. Даже таким огромным, могущественным существом в этом месте управляет... Голод? Жажда Цвета...
Сестра перевела взгляд обратно на Брата. Ее алые, полные огня глаза столкнулись с серыми, слегка отливающими серебром. Впрочем, понять, что происходит внутри этих глаз, было невозможно. Надзиратель никак не выдавал своего настроения и, что удивительно, почти никак не реагировал на Сестру. Просто разглядывал. Молча. Может, оценивал, может, приценивался...
Младшей стало слегка не по себе от подобных мыслей. Быть съеденой Братом - не слишком-то радостные прерогативы. Особенно когда ты только появилась.
Конечно, все рассказы Авы о Братьях перемешались в голове Ёни. Слово "табу" было напрочь забыто, а вот то, что Братья - суровые и жестокие тираны - обрисовывалось очень четко. И их любовь к Цвету - тоже.
Однако Пурпур в венах Сестры не терпел страха. Возможно, в другой ситуации, Золото взяло бы ситуацию под свой контроль, но Братья Золото не любят, а внезапное появление Брата, а следом - и недородка, только распалили азарт в алых глазах Сестры.
Рыжая улыбнулась:
- И что, меня ждет то же самое?

Отредактировано Ёни (16.10.2011 22:17:54)

+1

12

"Интересно. Девочка испугалась, что её съест Недородок, или что этим займусь я?"
Вопрос был веселый, потому что сразу и очень точно показывал, как же глупа и наивна Сестра. А чужие глупость и наивность Надзирателя всегда забавляли. Не едят Братья Сестер. Может быть, оно и к худшему, но не едят. Максимум того, что дозволенно - сбросить в Кошмар, щедро одарив Цветом-ядом. Да и то, если будет на то согласие всей Фратрии, да и то, если не найдется очередного милосердного безумца среди Праведников... Хотя сама идея была притягательна. Клетка и сам не отдавал себе в этом отчета, но да - идея была притягательна. Сестра, сытая Цветом, могла бы дать очень много. А уж какой гастрономический интерес представляла бы для него Ава, если бы Надзиратель только об этом задумался... Но он не задумывался. Это было табу, даже не озвученное, слишком дикое, чтобы прийти в голову и задержаться там, и потому сейчас Клетка слегка удивился сестринской неосведомленности и странности мышления - и не более того.
-Если ты будешь вести себя благоразумно, - едва заметно пожал он костлявыми плечами - И не станешь прыгать в пасть к местной живности - то нет.
Он предпочел сделать вид, что не понял настороженности Сестры.
"Будем говорить о Недородках, - хмыкнул про себя - А Братья Сестер не едят. Даже мысли такой не может прийти Праведнику."
Ушаны вились под самым небом, хлопали тяжелыми крыльями, и Клетка косился на них со все возрастающим интересом. Как бы там ни было, сюда его пригнал голод, который так и не был удовлетворен. Что такое два Недородка для огромного Брата? Капля в море, не более того.
"Пора прощаться, пожалуй, - прикинул он про себя. Внутри было гулко и пусто, только жалкие капли Цвета как-то оживляли эту пустоту - Всё равно всю охоту перебила."
Итак, Надзиратель молчал и прикидывал, куда бы направиться дальше. Охотиться ему, кажется, расхотелось вообще.

+1

13

Было похоже, что Сестра своим появлением здесь доставила Брату массу неудобств. И чем дольше она тут задерживалась - тем все более угрюмым становился Надзиратель. В любом случае, беседа никак не клеилась - то ли Ёни не то говорила, то ли Брат не хотел говорить вообще.
Рыжая проводила алыми глазами огромного недородка, постепенно скрывающегося в воде, внизу Покоя. Не было ни волн, ни всплеска. Гигант исчез, не оставив на воде даже кругов, как-будто тут и нет вовсе никакого огромного Пеликана.
Потом Младшая еще раз взглянула на Брата, который косился на недородков в воздухе, и перевела взгляд на летающих тварей. После появления огромного недородка ушаны поднялись чуть выше в воздух, однако постепенно спускались, как-будто забывая об опасности... До той поры, пока Пеликан, конечно, не появится снова и не утащит еще одну "птичку" вниз.
Сестра поджала губы, не в силах придумать, как еще завести беседу с Братом.
Не очень-то он разговорчивый... А, может, все Братья чураются говорить с Сестрами? Жаль... Мне бы очень хотелось узнать от него что-нибудь об этом месте. Учитывая их мощь и силу, Братья, должно быть, видели и знают довольно много...
Надзиратель окончательно ушел в свои мысли и, казалось, полностью перестал замечать Сестру.
Ёни пожала плечами. Делать ничего не оставалось - ей тут были не очень-то рады. Рыжая развернулась и пошла к выходу, вверх по серпантину, опасливо поглядывая на ушанов.
==> Остов

Отредактировано Ёни (04.12.2011 14:52:42)

0

14

Завиток (сад Эли). ===>
[- 6 капель Лазури]

Зачерпнув в мозолистую, огрубевшую от стали вееров, узкую ладонь немного Лазури, Намида указала свой путь, синей дорогой простершийся к соседнему Покою Сестры Эли, который до этого был неизвестен Душе.
Грозная своим воздействием ускоряла, гнала вперед жгучей болью, от которой хотелось поскорее спрятаться в неизвестной Обители. Но, в то же время, где-то в Сердцах лелеялась хрупкая, хрустально-чистая Надежда на то, что то место, в которое направила Немую ее кисть, будет… Будет каким? Наверно, как оборонительная крепость, бункер, в котором можно будет переждать опасности, скрыться на время пока Стражи не проверили все остальное. Возможно, хотелось бы, чтобы в том Покое было побольше Цвета. Нет, не хотелось бы, а надо. Надо… просто надо.
Ни ведь полностью поняла один непреложный Закон, которому подчиняются все жители Спящего. И Закон этот – Цвет. Цвет, что тратится на все, Цвет, что нужен на все. И Сестрам нужно отплатить достойно за их знания, и крови нужно больше, чтобы прожить дольше, и силы – особенно ее – нужно, дабы бегать от Хранителей, разить недородков, которые могут представлять опасность, пусть и меньшую, нежели Охотники, но все-таки серьезную.
Замаячило впереди Око, сквозь которое Синевласке проходить еще не приходилось. Вздрогнуло оно приветственно, тяжеловато пропуская внутрь Странницу, будто перед этим оно хотело проверить ее, изучить… И высадить на крутом скалистом серпантине, уходящем вниз, в воду.
Чужая быстро вскидывает лицо вверх, только заслышав до жути знакомое хлопанье крыльев. Вверху парят противные Ушаны, с которыми Немая познакомилась очень даже тесно и крайне неприятно. Девушка, не теряя времени, снимает оба веера с цепи – ну мало ли что?
Теперь-то она хоть готова будет отразить нападение этих тварей. И после этого маленького приготовления можно начинать и Покой осматривать. 
«Это… это Луна? Или что? – приглядываясь к фрагменту серебристого неба, спрашивает себя Нами. – Наверно, очередное творение незримого художника…» - решает она для себя, постепенно опуская взгляд ниже, по стенам, составленных из каменных плит или блоков (или Пустоглазой так лишь показалось?), на секунду задерживая опасливый взгляд на недородках, и в итоге опуская его на воду.
«Интересно, тут глубоко? – задает Веероноска себе вопрос, осматривая грязную болотную жижу. – Иди так же, как и в Светлячках?»
И тут что-то подозрительное привлекает ее внимание.
«Что это?..»
А возле каменной дороги, на поверхности воды, была… чья-то морда? Да, именно, морда какой-то крупной – очень крупной – рыбины, высунувшейся наружу.
«Вот ты и ответила на свой вопрос о глубине, Ни...» - пребывая в состоянии шока, растерянно думает Душа.
И тут странное – морда эта шелохнулась, а потом – скрылась под водой.
«Оно еще и живое? Что это вообще такое?!» - Намида отшатывается назад, но нога ее едва не соскользнула с серпантина, и Гостья пришла в себя, успокоившись и вернувшись на безопасный участок пути. Хорошо, что она перед этим приняла хоть немного Изумруда, который помог сделать это быстрее…

+2

15

Чердак Эни>>>>>

Он искал Братьев. Одного из старших, неважно кого. Будь то хоть Тиран. Хотя, конечно, Патриарха бы увидеть хотелось куда больше, но уж как повезет. Обратиться к Фратрии можно было и на расстоянии, но тревожить всех ради одной маленькой Сестрицы, когда все так всполошены Гостьей… было бы немного некрасиво. Разумеется, рождение новой Сестры – не чушь и не пустяк, но по сравнению с последними событиями это все меркло.
Кстати, выражать свое мнение по поводу Гостьи Инквизитор так и не стал. Что он мог сказать Фратрии? Он не желал Душе смерти – пока. Он желал ее расспросить. Или, вернее сказать, допросить. Привычно неторопливо вонзая острые когти в кожу миллиметр за миллиметром. Но дали бы Братья на это согласие? Радикально настроенные – вполне возможно, да. Но тот же Ищущий… Инквизитор привычно скривился. Невероятно глупая идея – попытаться пришелицей заменить Сестру. Но если Гончая и правда верит в эту возможность, он будет против того, чтобы Душе причинили какой-либо вред. А Патриарх? Он решил, что ей пока можно дать спокойно перемещаться по Спящему! Да, объяснить все Табу – мысль хорошая, Наг сам думал, что надо будет это сделать. Но сперва нужно допросить… И узнать все, что знает она. Если не Фратрии – то ему самому.
От Ряски Брата отделяло всего два Пути. Зачем он туда шел? Он не имел четкого понятия. Там вполне мог охотиться Броненосец. Или кто-нибудь еще – например, Надзиратель, кажется, жаловавший обиталище Пеликана. Нет, заходить лишний раз в Ряску Инквизитору совсем не хотелось. Конечно, гибкий змеиный хвост не даст сверзиться в пасть к Пеликану. Конечно, прочный мост выдерживал и куда более тяжелых Братьев. И, конечно, даже гигантский недородок не способен его убить. Но Брат просто не слишком жаловал это место и охоту здесь. Светлячки-трутни были и в более безопасных Покоях – например, в саду красавицы Авы. А чтобы охотиться на ушанов, этих крылатых тварей, необходимо поистине Изумрудное терпение. Несомненно, Пеликан был красив. Бесподобен. Но дивиться на него Инквизитор отучился давным-давно…
И все-таки Змей решил скользнуть именно в Ряску. Серебро нередко обманывало его, дразня интуицию ложными ощущениями, но возможность того, что там окажется Брат, дополняла внутреннее чувство, что туда стоит заглянуть. И, как оказалось, очень даже не зря. Трудно поверить, но когда Покой пропустил Инквизитора внутрь, и его массивный хвост скользнул по серпантину, едва ли не прямо на него отшатнулась маленькая – по сравнению с Братом – синеволосая девчонка. Отшатнулась, потеряла равновесие и едва не сверзилась в пасть к Пеликану, но все же устояла и, часто дыша, остановилась на более или менее ровном участке пути.
«Сестра? – мелькнула мысль у Инквизитора, пока не замеченного успокаивающейся девушкой. – Или?...» Ему не могло так повезти. Просто не могло. Но такой Сестры Змей не знал, а чтобы новорожденная забрела в гости к такому недородку... Что ж, есть способ проверить. Яма говорил, что Гостья немая...
Брат резко подается вперед, наклоняясь и сжимая хрупкие плечи сильными ладонями – когти пока не выпущены, ведь это всего лишь мера предосторожности. Если он заговорит с девчонкой, не придержав ее – она попросту достанется Пеликану, от неожиданности непременно грохнувшись. И уж тогда будет в любом случае плохо, Душа то или Сестра. Голос Инквизитора не слишком громок, не слишком тих, достаточно мягок, но и, если прислушаться, резок тоже. Как кинжал, смазанный медом, что от этого не становится менее смертоносным.
- Надо же, кого я вижу, – чуть насмешливо произносит Змей, и в голосе его слышно: «Я знаю, кто ты». – Что ты тут забыла, девочка?

Отредактировано Инквизитор (29.08.2012 00:10:42)

+2

16

Невозможно поверить, чтобы в своем безумном страхе перед Братьями,  в своей одержимости, которая, казалось, уже плавно перетекала в безумие, явно навеянное ядовитым Серебром, Гостья упустила тот момент, когда в Покое оказался представитель Братства Праведных. И даже то, что девушка была более занята тем, что пыталась не попасть в пасть огромному недородку и успокоиться после того, как это едва не произошло, не умаляло вреда и глупости этой ошибки, заключавшейся в потере бдительности.
Как раз тогда, когда Нами, закрыв глаза, тяжело дыша и держа руку на безумно быстро бьющемся сердце, в пик ее невнимательности и поглощенности своей проблемой, над ней нависла недобрая тень, тут же сменившись материальным (или относительно) телом, больно схватившим ее за плечи. И вот тут-то пришло Осознание ошибки.
Душа распахивает глаз, содрогаясь всем телом от неожиданности.
«Праведник! Я пропустила его появление!», - пронеслась паническая мысль в голове, в то время как самый, что ни на есть подлинный страх отпечатался на веснушчатом лице.
Но смотрела Немая исключительно прямо, боясь повернуть голову, - чтобы посмотреть на кисти Охотника, мол, нет ли там оружия или опасных когтей, да и вообще оглянуться на него самого, - ибо, она считала, что лучше сейчас поумерить свое любопытство, чем потом лишиться какой-нибудь части тела; и, скорее всего, это будет именно то, что повернется.
И раздался его голос. Где-то внутри тревожно зазвенел колокольчик интуиции, явно затрепетавший из-за интонации, мало того, что не внушающей доверия, так еще и вызывающей некоторый подсознательный страх.
- Надо же, кого я вижу, - так сказал он, и Синевласке стало не по себе сильнее, чем прежде. – Что ты тут забыла, девочка? – вопрошает Змей.
«Девочка? - мысленно спрашивает у себя самой Веероноска, удивленно вскидывая брови. – А почему не Немая?»
И только хочет Гостья «открыть рот», как вновь щелкнул маятник и забили часы, тряхнуло Покой, скрутило болью тело – вновь из Сердец вырывали Цвет, но на этот раз – в несколько меньшем количестве, а лицо вновь покрылось холодными каплями пота – боль, в отличие от изымаемой платы, не уменьшилась. Сменился Оборот, а из воды вынырнул Пеликан, хватая своею пастью ушана и утаскивая его с собой на дно. Удивительно, как такая туша может так тихо, почти бесшумно, уйти под воду.
«Неужели, эта боль теперь будет постоянно?..», - рассеяно подумала Нами, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то.
«Я случайно сюда забрела», - немного приврав, тихим «голосом», спустя некоторое время после озвучивания вопроса, ответила Ни, ослабшим «мешком» практически повисая в руках Стража. Нужно время, чтобы прийти в себя окончательно.

[-20 капель Золота]

Отредактировано Ни (09.09.2012 19:22:02)

+2

17

Странное чувство, когда некое существо, теплое, живое, дрожит у тебя в руках, сжимаясь от каждого твоего движения и не зная, ударишь ты его или погладишь. С одной стороны, чувство приятное. С другой – ударить такое существо довольно сложно, что бы оно ни натворило, а это не может не быть досадным.
– Ты боишься меня, дитя? – с ленцой произносит Брат, конечно, издеваясь. Инквизитор и так знает, что у девочки поджилки трясутся от страха. Так что этот вопрос будто вызов – признаешься или нет? Найдешь ли смелости признать, что трусишь? Впрочем, долго ломать комедию Брат не собирался. Едва в сознании зазвучали слова девушки, сильные руки инстиктивно сжались еще крепче. Немая. Немая, что, однако, может общаться мыслями... Значит, это все-таки та пришелица. Да, славная добыча сегодня досталась Змею. Стоило бы сообщить Фратрии... стоило бы, но Инквизитор не стал этого делать. Пока не стал. Большинство, несомненно, решат, что куда приятнее будет видеть ее падающей в бездны Кошмара, а Наг еще не узнал всего. Так что он решил, что разобраться с Душой лучше самому.
– Случайно? Что ж... Не дрожи так, девочка, – произносит Инквизитор мягко, будто успокаивая, будто по-дружески. – Я не причиню тебе вреда, – и в тоне его проскальзывает насмешка, – если будешь послушна. Сейчас я отпущу тебя, ты развернешься ко мне лицом и мы побеседуем. Очень советую тебе говорить правду и не пытаться сбежать, – он осторожно разжал свою стальную хватку, уверившись прежде, что девчонка твердо стоит на земле. На плечах Гостьи остались красные следы от его ладоней, но синяков вроде остаться не должно было. По крайней мере, Брат на это надеялся – ему было вовсе незачем калечить пришелицу... раньше времени. Разглядывая синеволосую девчонку, Инквизитор невольно задавался вопросом – и она-то губитель Спящего? Так или иначе, пока это нельзя было узнать. Главное, чтобы потом не было слишком поздно...
Спящий привычно дрогнул, обозначая начало оборота... И оборот принес Цвет. Братьям было не дано слышать голоса Цветов, но и эти гиганты могли чувствовать их... аромат? Нет, не то. Чувство присутствия Цвета было не запахом, чем-то куда более тонким и неясным.
Цвет пришел. Бесцветный оборот, который так испугал всех обитателей Промежутка, оказался всего лишь единичным... сбоем что ли? Прошло два оборота с тех пор, и Цвет приходил, как всегда. Значит, это вовсе не начало конца?
Инквизитору не хотелось думать об этом – однако он понимал, при таком бешеном развитии событий не задуматься о будущем было бы весьма глупо. Табу – это законы, по которым нужно жить, но мыслить только в рамках этих законов нельзя. Быть может, думающий лишь в рамках Табу был бы и идеальным Праведником, но...Но только до тех пор, пока судьба не столкнула его лбом с тем, что никак не вписывается в эти рамки. Как она сейчас столкнула Фратрию с пришельцами, видимо, желая показать, что такое разрыв шаблона. И вот результат: те, кто всегда твердил о Табу, заменив правилами собственный разум, в тупике. Более того, они, не желая признать этого, продолжали толкаться в стенку перед ними, видя решение только в том, чтобы разломать ее и не понимая, что вполне может существовать обходной путь...
Этот путь Змей и пытался найти.

Отредактировано Инквизитор (07.01.2013 00:36:54)

+3

18

Ты боишься меня, дитя?
Нами вздрагивает всем телом, так, словно по нему пропустили электрический ток, напряжение которого хоть и невелико, но все равно отчетливо ощущается, все равно от него становится неприятно. Все равно он заставляет изрядно занервничать.
И что на это ответить? Что сказать?
Правду? Нет, не хотелось бы. Просто… просто отсутствует желание признавать свою слабость, посмотреть в глаза своей трусости. А это, как ни крути, еще большая трусость, хоть Синеглазка этого и не понимает.
Ложь? Нет, в ней нет смысла — Брат наверняка и без того знает, что Душа боится. Что дрожит от страха, что вздрагивает от каждого звука, от каждого слова, не то что движения, Стража. Так есть ли смысл врать?
Так что лучше просто промолчать, сделав вид, что она либо просто не расслышала, либо посчитала вопрос риторическим. Да и разговор уже утек в другое русло.
Случайно? Что ж… — эта секундная пауза напрягает, тревожит, заставляя вновь нервно вздрогнуть вне своего желания. — Не дрожи так, девочка, — опять это обращение. Но голос… Голос — словно нового-старого друга, что стремится успокоить. Но доверия не внушает, будто ожидаешь подвоха, будто знаешь, что предаст. Да и может ли Праведник действительно хоть в какой-то степени желать добра Гостям, Его убийцам?
Наверно, может. Наверно… Или Триумфатор, к которому Чужая прониклась доверием, был единичным случаем? Или вовсе умелым обманщиком и актером? Она наверняка не узнает это точно, или только тогда, когда уже будет слишком поздно.
Я не причиню тебе вреда, — слова звучат подобно слабому лучу надежды, который… — если будешь послушна, — тут же меркнет.
«Что… что это значит?», — растеряно думает Пустоглазая, напрягаясь всем телом. Хоть и так понятно, что это означает, она все равно не может сдержаться от того, чтобы не задать такой глупый вопрос.
Сейчас я отпущу тебя, ты развернешься ко мне лицом и мы побеседуем. Очень советую тебе говорить правду и не пытаться сбежать, — и даже не возникает желания спросить: «А что будет, если я нарушу эти советы?», ибо и так понятно. И коли предпринимать попыток сбежать Потерянная и так не станет (единственный выход перекрыт, а находить спасение в пасти Пеликана не хочется), то вот с «говорить правду» явно возникают сложности, так как это может выдать Сестер, выдать Душ, и, в конце-то концов, выдать ее саму.
«Ох… Как же я надеюсь, что мне хватит тех жалких капель Сирени, чтобы она своим присутствием в моем Сердце помогла мне схитрить. Да так, чтобы этот Праведник не понял этого. Но как же сильно я сомневаюсь в том, что я смогу это сделать, что Интрига мне поможет», — девушка даже качнула головой, что, со стороны наблюдающего, можно было расценивать как подтверждение тому, что ни попыток сбежать, ни соврать, — не будет.
Синевласка, только закончил говорить Брат, крепче встала на ноги, дабы они не подвели ее в тот момент, когда незнакомец разожмет руки, когда она останется хоть и без такой, но все-таки опоры и поддержки — не моральной, конечно, физической, — Хоть она и не нужна была уже — в себя Гостья пришла — но коли она не приняла бы более устойчивое положение, а не нагло повиснувшее, то уж точно оказалась на земле.
Только ощутив относительность своей свободы (а вернее то, что ее плечи перестали сжимать сильные руки, оставившие после себя боль и красноту кожи), Немая медленно и с осторожностью повернулась к Брату, словно ожидая подвоха с его стороны. Она повернулась и поняла, что уже долгое время она не замечала одну вещь — то, что вещи ее были порваны бурами Ямы. Корсет, в который были вшиты упругие стальные пластины, да джинсы. И вот поврежденная, разорванная надвое пластина, «вылезла» из своего тканевого укрытия, впившись в нежную кожу, а штаны, потеряв стягивающие и держащие силы в виде ремня и пуговицы, начали медленно, но уверенно сползать после того, как молния на них расстегнулась. Так что первое еще ничего — стерпится, а вот второе причинит намного больше проблем в виде смущения и синих-синих щек.
Душа вцепилась пальцами в джинсовый материал, вернув его обратно на подобающее ему место, но продолжая держать его руками. Ох, как же хорошо, что тело ее скрыто накидкой, иначе было бы стыдно вдвойне.
«Блин, блин, блин!», — с этим незамысловатым словом, повторившимся несколько раз, Гостья пришла к мысли о том, что нужно сделать вид, будто она руки в бедра уперла, и смело (ага, лишь в мечтах) посмотреть в лицо Брату, прежде оглядев его. Хвост, состоящий из стальных, разнообразных деталей, светлая серая кожа, лицо, наполовину скрытое под темными-темными лохматыми волосами, и, конечно же, когти… Когти?!
«Как же хорошо, что он не решил их об меня почесать, пока держал»
«Так о чем ты хотел поговорить?», — интересуется Веероноска, пытаясь придать лицу как можно более серьезный вид. А на самом деле выходит нечто растерянное и испуганное — согласитесь, это слишком далеко от желаемого.
«И… как тебя зовут? — Ни как-то по-детски наивно хлопает ресницами, широко распахивая веки. — Я — Нами», — стандартные вопрос и представление, ну а что же еще? Вот только уместны ли они были, али лучше было промолчать, подождав, пока Охотник сам спросит у нее имя? И уж тогда можно было бы представляться самой…
Гостья вжимает голову в плечи, опасаясь недовольства Хранителя.

+2

19

Это выглядит достаточно комично. Гигантский Брат, нависший над дрожащей девчонкой, которая едва-едва заставляет себя повернуться к Хранителю лицом. Впрочем, так и должно быть... с добычей. Да, именно добыча. Именно она. Ведь, если подумать о всей сложности отношений в Спящем, то те же Сестры хоть и малы, но они возлюбленные дочери Отца, как патетично говорил... Яма, кажется? Суть в том, что Сестры – свое, оберегаемое, и хотя и их иногда хочется придушить, но, разумеется, не совсем, а так, чтобы прочувствовали цену воздуху. А вот Душа – чужое...
Брат и девчонка. Но смешнее такого сравнения было даже не это. Хотелось смеяться от того, что многие Хранители боялись этого синеволосого чуда не меньше, чем оно их боялось. Хотелось смеяться... или плакать. Потому что это должно значить, что она обладает какой-то своей особой силой, которая превышает грубую физическую.
Змей хотел знать все. Все, что Душа пережила, все, что узнала, все, что ей сказали. Только обладая всеми знаниями, можно выстроить хоть какое-то представление, кто такая эта девочка, откуда сюда попала и... что с ней делать.
«А пережила она, видно, немало», – отметил с мысленной улыбочкой Инквизитор, наблюдая за тем, как Гостья пытается подобрать сползающие детали одежды. Она была смущена, это было хорошо заметно, и это веселило Хранителя еще больше. В Спящем нет понятия стыда от наготы, а она вон, упорно тянет на себя несчастные клочки. «Помочь ей что ли от них избавиться?» – Брат чуть прищурил глаза, с интересом разглядывая девушку. Ее нельзя было назвать соблазнительной красавицей, какой была та же Ава. Но мордашка была достаточно симпатичной. Особенно Инквизитору нравились глаза, в которых был заметен страх – но вместе с тем какая-то железная решимость.
«Так о чем ты хотел поговорить?»
- Я бы хотел скорее послушать, – уточнил Брат, и уголки темных губ приподнялись в легкой усмешке. «Ты наверняка боишься, что я попрошу назвать все имена Сестер, у которых ты была? Но я не настолько глуп, чтобы не понимать, что тут ты все равно правды не скажешь».
- Я бы хотел услышать, как ты сюда попала. Где уже была. Что тебе рассказали о Спящем Сестры... и Братья тоже, – пауза. – Или, может, еще кто,«Интересно, девчонка слышит глас Цветов?»И что ты дальше собираешься делать.
Столько вопросов сразу, казалось, было совсем не в духе Сирени... Но не все они были так просты, как можно было подумать. Хранитель спрашивал куда меньше, чем намеревался узнать из ответа Гостьи. То, о чем нельзя спросить напрямую, иногда легко можно понять из косвенных вопросов, не вызывая подозрений... Услышав вопрос об имени, Брат чуть склонил голову набок, как будто удивляясь, зачем девочке это нужно:
- Нами, значит. Что же... Кошмар нарек меня Инквизитором.
Хотя что тут удивляться? Это у Сестер – как и у Души, похоже – имена не значили ничего, хотя, надо признать, прекрасно подходили им... по звучанию. А у Братьев имя обычно раскрывало самую суть. Быть может, умнее было бы назваться прилипшим прозвищем «Змей», банально отражавшим особенности его внешности. Но не дать Душе даже такой ничтожной форы было бы слишком трусливо.

+2

20

«Послушать… - невольно повторила Душа, мысленно отметив появление усмешки на устах Праведника. Это ей не очень-то уж понравилось, из-за чего заставило насторожиться. – Как же я все-таки надеюсь, что своими словами не сболтну лишнего! И даже не устану повторять об этом»
Итак, а теперь – рассказывать. Рассказывать, но при этом скрывать большую часть и наглым образом врать, да так, чтобы все выглядело как можно более правдиво.
«У Сестер я не была, мне о них только Охотники и Цвета рассказывали, - сразу отрезала Гостья, практически точь-в-точь повторив те слова, что она сказала Патриарху. Да, эта байка становится уже постоянной… – Мне Братья сразу сказали, что если я к ним пойду, то их убьют или накажут. Мне же этого совершенно не хочется! Совершенно не хочется, чтобы из-за меня кто-то страдал»
Она на немного замолкает, пытаясь собрать мысли, пытаясь вспомнить все встречи с Хранителями. Вспомнить все, что они рассказали именно о Спящем, что было задачей несколько трудноватой…
«А Стражи… - Ни сильно напрягала память, – Ну… Жнец сказал, что мне здесь не рады, что, коли я найду приют у Сестры – ее казнят, а если поселюсь в саду и начну его разрабатывать – деревья умрут. И что все мое существование лишь убивает Пр… - Пустоглазая запнулась, так не вовремя вспомнив Заповеди, продиктованные Старшим, а если быть точнее – то одно из вероятных названий Отца. - Его. Патриарх поведал мне Табу, а Яма… Ну, Яма просто «расстрелял» без суда и следствия», - про Триумфатора было упущено намеренно, уж очень не хотелось выдавать ее с ним встречу… Ведь вдруг это ему как-то навредит? Все же, он не убил ее, даже, наверно, отпустил. Да и кто знал, какие еще там порядки в Братстве, кто знал, чем сочтут поступок Дудочника.
А теперь – увести разговор в сторону Цветов. Хотя, если говорить по правде, то Синевласка сначала напряглась, подумав, что под «еще кто» Пожиратель имел в виду других Душ. Но, за неимением нормальных знакомств с оными, повествование разумеется уходит к Цветам.
«Еще со мной говорили мои Покровители. Они рассказывали о других из Семи, о Сестрах и о вас, Братьях», - говорить ли о Знаках? Ответ однозначный – нет. Говорить ли о том месте, откуда она пришла? Нет, ведь вопроса об этом не поступало, а значит – и говорить о нем не нужно. Все до безобразия просто. Последний вопрос и…
«А дальше… дальше хотелось бы просто выжить. Хотя сомневаюсь, что мне это позволят. Но еще надеюсь…», - все-таки Покровительство Грозной порой очень даже полезно, ведь приносит не только боль и страх, но и надежду, что порой и спасает от греховного уныния.
И в продолжение загадочного «и»: и можно будет акцентировать внимание на имени Охотника, коим он представился. Только вот проблема в том, что оно, как только было озвучено, всколыхнуло в памяти неприятные воспоминания, связанные с этим словом. Или, вернее сказать, профессией?
Ни напряглась, изначальное, хрупкое спокойствие, принесенное в ее разум небольшим количеством Изумруда, дало трещину.
«Оч-ч-чен-н-нь п-прият-т-тно…», - сильно заикаясь, ответила ему Немая. Теперь-то уж точно нужно быть настороже с этим Змеем.
«Или нужно было и вовсе изначально сделать вид, будто я вообще говорить не умею»

+3

21

Мгновение напряженного молчания. Брат-Змея еще усмехается, но в усмешке его проскальзывает нечто... опасное. Она... врет.
Надо заметить, Инквизитор не был так силен, как иные Братья – и размерами, и броней, и оружием Змей уступал им. Но слабые не возносятся в Рай. Наг брал другим. Ловкость была его коньком – ловкость и, что еще важнее, острый ум. Благодаря последнему Инквизитор и сумел стать для Фратрии тем, кем стал, оправдав свое грозное имя. Благодаря последнему встречи с ним замыслившие измену Сестру и боялись более всего.
То, что Нами врет, было ясно не только из тона девушки – хорошо отрепетированный текст, браво! – а элементарно потому, что вся Фратрия уже прекрасно знает, где Яма ее обнаружил. У одной из Сестер в Покое, где, кстати, Сестер было сразу две, да еще одна Душа была... Последнее заставило мысленно невесело хмыкнуть – развелось же паразитов. Впрочем, о втором Госте слухов больше не было, что позволяло надеяться, что тот-то как раз уже давно подох от нехватки Цвета. Надеяться... или опасаться. Две Души должны знать больше, чем одна, верно? Так или иначе...
- Не надо лгать мне, девочка, – Наг будто мягко журит ее, но сквозь обманчивую мягкость в голосе заметны стальные нотки. – Я ведь уже предупреждал, что ничем хорошим твоя ложь не обернется. То, что ты была у Сестер, знают даже недородки, – последней фразой он уже открыто издевается. Так попасться, как попалась она, было просто верхом нелепости. Другой Брат, вероятно, после такого очевидного вранья сменил бы выражение лица на гневное и громыхнул рассерженным голосом. Но для Инквизитора такое поведение смешно. Криком никогда ничего не добьешься – только заставишь жертву допроса еще больше зажаться в себе. В этом плане Змею импонировало поведение Патриарха. Тот никогда не злился и не возмущался. Другое дело, что Старший был слишком мягок в принципе, что уже не могло не вызывать недоумения – хоть доброта и похвальное качество, однако одним лишь пряником обойтись невозможно, кнут все же необходим. Для этой девочки настоящим кнутом было явно не физическое воздействие. Явно не в отношении ее, вернее.
Собственно, почему она соврала? Почему поставила свои здоровье и жизнь под угрозу? Следующие ее слова объясняли все: эта девочка... «На-ми...» – мысленно протянул Инквизитор, смакуя имя. Так вот, Нами попросту боится, что Его прекрасные дочери пострадают из-за нее. Наивно-то как. Зараза инакомыслия уже распространилась. Виновны все – не нужно даже имен. Устроить каждой Сестре Экзекуцию, конечно, можно... Но бессмысленно. Это только больше ожесточит их и настроит против Хранителей. Да и за что теперь их наказывать, если Патриарх намерен позволить Душам существовать здесь – фактически на правах Сестер?
- Меня не интересует, у кого конкретно ты была, – с нарочитой ленцой протягивает Брат, кстати, с внутренним смешком отметив перед этим, как старательно девочка избежала слова «Промежуток». Богохульство – называть Рай лишь одной из ступеней развития... так, да? В свете произошедших событий это вызывает мысленную кривую усмешку – ведь это в самом деле может оказаться правдой. Но даже если это правда... вознесение Сестры разрушит Его. Спящий слишком хрупок, чтобы выдержать подобное. Поэтому подобного и нельзя допустить ни в коем случае. Наверное... Наверное, Патриарх всегда знал это. Поэтому и были созданы такие законы. Лучше лицемерно лгать, чем обречь целый мир на погибель... Все постепенно встает на свои места. Но некрасиво выдерживать уж слишком долгую паузу.
- Я хочу знать, что они сказали тебе о Фратрии и об Отце. Ясно? – в последнем снова чувствуются металлические нотки, но уже на следующей фразе его голос вновь становится нарочито дружелюбным и сочувственным. – Значит, Яма атаковал тебя...
«Вот же болван!» – мысленно хохотнул Змей. Впрочем, от Ямы следовало ожидать именно этого, да, в принципе, примерно это Инквизитор себе и представил после пламенной речи горячного Брата. Однако при всей опрометчивости этих действий, Яма все же сыграл Нагу на руку. Для Фратрии лучше, чтобы Гостья доверяла каждому, но для Инквизитора лично лучше, чтобы Немая доверяла исключительно ему. То, что важно для всех Братьев, он и так им расскажет. Но то, что касается только его, можно и утаить...
- Ты говоришь, у тебя, как и у Сестер, есть Цвета-покровители? – задумчиво спросил Брат, погруженный в свои мысли. Если судить по внешности Ни, Инквизитор бы сказал, что это Лазурь и... вероятно, Золото. Жертвенно-страдающая любовь... Брр, жутковатое сочетание. Но важнее другое...
- Чего же они хотят от тебя, Нами? Каково твое предназначение? – тихо и ласково наконец вопросил Змей, впервые назвав собеседницу по имени и устремив на нее из-под спутанных волос пристальный взгляд. «А хочешь ты всего лишь выжить. Знала бы ты, как это много для подобных тебе. Слишком много...»
То, что его грозное имя напугало девочку, Брат принял с очередной ухмылкой, которой не помешала даже общая строгость момента.

Отредактировано Инквизитор (07.01.2013 01:29:51)

+2

22

Тишина. Всего лишь мгновение, но и оно ясно дало понять, насколько накален воздух. Но и оно дало увидеть не шибко добрую усмешку Брата, услышать, как заливается в голове колокольчик интуиции. Тревожно. По теплой коже, сквозь которую просвечиваются играющие светлячками искр проращиваемых Цветов – Золота и Лазури с небольшой примесью Изумруда с Сиренью – Сердца, целым табуном пробежали мурашки. Можно было бы наверно даже сказать – убежали. Как крысы с тонущего корабля.
Не надо лгать мне, девочка, – Ни передергивается – страх сильней сковывает тело, опутывая его ледяными цепями.  – Я ведь уже предупреждал, что ничем хорошим твоя ложь не обернется. То, что ты была у Сестер, знают даже недородки. – Душа с большей силой вцепилась в свою одежду, кою, коли оставит без «присмотра», рискует потерять, и подняла свой обеспокоенный взор, силясь разглядеть на лице Нага хоть какие-нибудь эмоции, помимо открытой насмешки. Надо сказать, что такое отношение… оскорбляло. Так? Да, кажется, именно так. Ведь предыдущие Братья относились к девушке как-то более серьезно, чем хоть как-то поддерживали (нет, не одежду) и без того низкую самооценку. Но здесь… Хоть Нами и осознавала всю опасность, все то, что под усмешками может быть сокрыта невиданная жестокость, что может переплюнуть беспощадность Ямы, ее такое поведение обижало. Кстати, о Яме…
«Неужто он уже рассказал всему Братству о том, где, когда и при каких обстоятельствах повидал Зло-всея-Промежутка-и-компанию? – Страшно. Воистину страшно. Даже больше, чем от вероятности того, что ее саму сейчас могут распять на этой каменной дорожке и прибегнуть к каким-нибудь зверским и изощренным пыткам. Ведь, разве не так добиваются признаний те, кто посвятил себя Святой Инквизиции? Хотя, может, тут несколько иной случай? Все же, не страничка из истории Верхнего Предела, а порождение потаенных страхов Спящего, дитя Кошмара. А страшным было осознание того, что если та изувеченная туша, что назвалась Ямой, уже донесла обо всем Фратрии, то… в дальнейшем под удар могут попасть Сестра и Изи!
«Создатель, нет, пожалуйста, нет…»
Нет, только не это. Но как тогда не допустить этого? Как? Каким мистическим (или магическим?) способом? Ведь ей ясно сказали – увидят у Сестры, накажут преступницу по всей строгости.
«Нужно поскорее найти Изи. Сказать, чтобы она была предельно осторожна, чтобы избегала встреч с Братьями. Но для этого, мне ведь нужно поскорее вернуться в Завиток… А отделаться от Змееносца я смогу не скоро, не говоря уже о том, чтобы… - полный тревоги взгляд вниз, туда, где на поверхности виднелась морда Пеликана, - бежать»
«Прости, прости… - несколько раз, уныло понурив голову, произнесла Пустоглазая, едва сдерживая трясучку синих, как от холода, губ. – Я… постараюсь больше не лгать. Честно»
Но вот утаивать что-то – жизненно необходимо. А что еще остается? Не умеешь достойно врать – тогда хотя бы попытайся говорить правду, но так, чтобы не выдать, не подставить никого и ничего. Иначе выражаясь – банально скрывать какую-то часть.

- Меня не интересует, у кого конкретно ты была, - лениво протягивает Змей; «Наверное, он именно на это спихнул мое замешательство. Или нет?..»
Душа удивленно распахивает веки и для этого ей даже не пришлось никого просить для того, чтобы ей их подняли.
«Но почему? Он не стремится наказывать их? Или знает, что все равно не выдам? Или что?», - трясется Гостья, мечась взглядом по каменным плитам стен, пытаясь понять намерения Охотника, пытаясь понять, почему он не настаивает на этом признании и выдаче всех имен.
«Неужто просто всех знает? Или думает вычислить? Ксо! Как же сложно»
- Я хочу знать, что они сказали тебе о Фратрии и об Отце. Ясно? – интонация, нотки стали, которые зазвенели в голосе, подобно прекрасно наточенному лезвию, напугали Нами так сильно, как, наверное, ничто до этого не страшило. Тем более, это было… внезапно, скажем так. Настолько, что ноги Ни подкосились, а она, чуть не упав, едва не упустила кобальтовую ткань, но, благо, успела вовремя подхватить и вернуть обратно.
«Создатель, что за нелепая ситуация…», - закатила око Гостья, понимая, как, должно быть, смешно смотрелась со стороны. Смешно и глупо. Пожалуй, она накрыла бы лицо рукой, но… воздержалась. Нет, негоже показывать все свои эмоции Брату.
«Они… - слова даются тяжело, ведь горькое ощущение предательства стоит не только в горле, но и где-то тут, в груди. – Они рассказывали немногое. Ну… возможно, немногое. Говорили, что Спящий – живое существо, что каждая капля Цвета необратимо меняет его, что, чтобы попасть из одного Покоя в другой – нужно чертить путь своей кровью. Про Братьев они говорили, что вы поднимаетесь из мира, который расположен под Спящим, из Кошмара, - Немая на несколько секунд замолчала, словно собираясь с силами или же – элементарно вспоминая то, что ей еще довелось услышать. О Братьях… О них больше всего говорила Ава – и говорила не лестно. И речи ее, которые наверняка можно узнать «по настрою и настроению», могли подвести женщину к черте Кошмара. Если, конечно, Ни не выкрутится как-то. А как выкрутиться, при этом постаравшись перевести огонь на себя, а не на Аву, она, наверное, и придумала: - И одна смиренная девушка сказала мне, что за прозвище «Пожиратели», кое я вам дала, вы вырвете мне Сердца одно за другим, и потому посоветовала вести себя тихо и в лицо вас так не называть, - удивительная решимость на секунду отразилась в сжатых губах и вся грозность Лазури полыхнула в чуть светившемся глазу. Но всего на секунду. Но при этом – крайне удивила саму Синеглазую, которая, верно, могла разгневать тем прозвищем Праведника, как и говорила ранее Сфинкс. Но на это тогда и было рассчитано. 
«Неужели Лазурь таки не делает Золото более расхлябанным и мягким, а, наоборот, закаляет и ужесточает?», - в мыслях удивленно хлопала ресницами Странница, пытаясь найти причину такому поведению, кое пусть и продлилось всего мгновение. Хотя, если припомнить… Ну, да, вспышки храбрости были нередки, но обычно коротки, как и сейчас. 

Значит, Яма атаковал тебя... – девушка заметно встрепенулась. Но не от воодушевления – от неожиданности. Неожиданными были и слова, и интонация – дружественная и сочувственная, и резкая смена от одной к другой. От стали к меду.
«Да… - неуверенно подтвердила она, неосознанно отступая на шаг назад. – Да, атаковал. Это Фратрия ему приказала? Или он сам так поступил?..» - пожалуй, это – чистейшей воды интерес, ведь…
«Просто Патриарх мне сказал, что Братство еще не вынесло окончательного решения по поводу Душ. Или это была ложь?», - бессовестно засыпала Змея вопросами лазуреглазая, позабыв об осторожности в словах. Все же, как ей уже доказали, Братьям нужно только на вопросы отвечать – и никогда не задавать своих. Чревато последствиями.

- Ты говоришь, у тебя, как и у Сестер, есть Цвета-покровители? – задумчиво вопросил хвостатый, а Чужая, не задумываясь, ответила, подтверждая догадку мужчины, сама того не ведая:
«Да. Золото и Лазурь. Правда, жаль, что меня отвергли еще два Цвета… Порой их даже как-то нехватает»
- Чего же они хотят от тебя, Нами? Каково твое предназначение? – задал Наг вопрос, который уже прежде задавал Триумфатор; Ни пошатнулась от удивления, в очередной раз едва не потеряв деталь своего гардероба.
«Черт! Это не дело, нужно будет с этим что-то сделать, а то бегать от этих химер, держась за джинсы… Да они от смеха же помрут!»
И удивил ее не тихий и ласковый тон Охотника, но то, что кто-то из Праведных назвал ее по имени. Ну, не считая Патриарха, но, увы, тот несколько неправильно услышал его, отчего Нами стала Ами – ну, тут-то винить не кого, Немая сама виновата, что так заикается, - да и Старший совсем другой по характеру. А вот в этом случае… Да, прямо пост «неожиданностей и внезапностей».
Гостья встретилась своим взглядом с пристальным взором темных глаз Хранителя, собравшись отвечать, и перед этим задавив навязчивое ощущение того, что эти глаза ей смутно знакомы, как и черты лица…
«Они говорили со мной всего пару раз. Один – во Сне, но и тогда объяснили лишь основы жизни, как и то, что мы, Души, лучше прочих умеем обращаться с Цветом и использовать Знаки, - прикусила бы ты язык, девочка. А то обратишь на Потерянных еще больше гнева Пожирателей. – А во второй раз Лазурь сказала мне, во время моего разговора с одним из Братьев, - хорошо хоть догадалась не озвучивать его имя, - что… что мое предназначение здесь не только существовать, поглощая Цвет и нарушая Табу, но и, когда придет время, забрать из Спящего все лучшее, что в нем есть, и унести это в Верхний Предел. И что это предначертание – рано или поздно будет исполнено, пусть и не мной. Но уже тогда эти слова повергли меня в замешательство. Что это значит? То, что мне нужно забрать Цвет и Сестру Наверх, ведь что другое можно назвать лучшим? Но… если это так… то что же случится с Ним? Что с ним будет? Ты знаешь? Если да, то скажи, это будет что-то плохое, да?», - глаза полны надежды, но что она даст?

И тут… сменился Цикл. И смена его принесла за собой знакомую боль вырывания Цвета и… боль от Яда, который теперь будет править балом. Пурпур. Аж горелым запахло. В прямо смысле. Хорошо хоть, что Золото собой его чуть-чуть смягчало… Но все равно было неприятно. Крайне.
И на этом события не заканчивались – вместе со скрежетом механизмов и ударом маятника, кои всегда возникали в кудрявой голове при смене Времени, Промежуток сжался от еще одного потрясения. Знакомого. Жутко знакомого.
Донесся до уха тихий, далекий вой Лазурной сирены, похолодало от звона Серебра. Все, как и в прошлый раз, когда умерла Юмэ. С той только разницей, что тогда пела Сирень, а не лила горькие слезы Лазурь.
«Неужели опять?..»
Сколько это будет продолжаться?
«Сколько же еще Сестер умрет?..» - с ужасом спрашивает у «хоть кого-нибудь» Намида, округляя обращенный к своду глаз; по щеке скатилась тяжелая, невольная слеза, унылая в своем одиночестве.
«Почему они умирают? – закусывает губу Душа, ощущая зубами сталь украшения. – Из-за моего появления? Из-за чего?», - ответит ли Инквизитор на это или сочтет нужным промолчать? 
Было больно. Было горько. Все же, не смотря на то, что эту незнакомку разделяло с ней Серебро (а, может, и еще что – ведь неизвестно, какие у нее были Яды), над ними обеими пела свою песнь Лазурь. Но заставляет плакать и горевать то, что над одной – похоронную.

+3

23

Она все больше дрожит, все больше боится. Она явно балансирует на какой-то черте. Что рассказать – а что утаить. О чем говорить еще можно, а что будет мечом, торжественно вложенным в руку Брата для кары Сестер и ее самой. Смешно: Инквизитор действительно жестоко карает неверных, однако сейчас слишком неопределенная ситуация, чтобы точно сказать, за что наказывать, а за что нет. Тем не менее, робея и зажимаясь, девчонка все же говорит все, что требуется. И даже больше того – например, эти ненужные извинения. На кой черт они ему сдались? Но перебивать Брат девчонку не стал, внимательно слушая каждое ее слово. И внимательно вглядываясь в ее лицо. Мимика. Дрожание ресниц. Все это очень и очень важно. Фальшь он распознает сразу.
Значит, о Сестрах... Слова синеволосой давались очень тяжело – взвешивает, опасается ляпнуть лишнего. Но тон Инквизитора, похоже, напугал ее достаточно, чтобы она говорила – и говорила правду. «Все же не солгали, не исказили основ. Хоть за то чертовкам спасибо. Думаю, о том, что влиять на целый мир можно лишь с умом, она и сама уже догадалась». Это он комментировать не стал никак. Но вот на следующие слова не удержался и фыркнул. «Сестры подсказали тебе это прозвище, готов поспорить на что угодно. Кто-то из старших, вероятнее всего, Ава-Сфинкс. Я удивлен лишь тому, что ты до сих пор не мчишься расправляться со Фратрией, если побывала у нее», – мысленно, а вслух продолжил иную свою мысль:
- Не смеши, девочка! На твоем счету куда более серьезные преступления, так что это наименование вряд ли что серьезно изменит. Другое дело, что я бы не советовал тебе слепо подражать Сестричкам в отношении к Братьям,«ты ведь достаточно умна, чтобы понять это?»
От вопросов Души Змей хотел просто отмахнуться, но оставлять их повисшими как-то не хотелось. И он все же молвил с неохотой:
- Сам, разумеется. Братство действительно еще не приняло решения, –  и внезапно рассмеялся, припоминая. – Тебе стоило бы послушать, какие пути выхода из положения предлагались другими Хранителями.
На слова о Цветах Инквизитор лишь кивнул, с удовлетворением отмечая, что угадал и на сей раз. А вот дальше пришлось замереть, напрячься и превратиться в слух.
«Знаки? Верхний Предел?! Так я был прав!» – хвост Змея с силой хлестнул по опоре, а сам Брат сузил зрачки, сдерживая волнение и ярость, от прежней улыбки не осталось и следа. Впервые губы его так плотно сомкнулись. Ярость была даже больше не на девчонку – она ведь пока не сотворила подобного, – на Цвета. На Лазурь, на нелюбимую Лазурь. Он никогда не слышал гласа Цветов. Как не слышал и никто из Братьев. И узнать, что одно из твоих божеств жаждет разрушить этот мир, пустив Гостью в мир лучший... нет, не было удивительно или внезапно. Этого можно было ожидать. Инквизитор почти что и догадывался об этом. Но все же узнать об этом наверняка... было достаточно отвратительно.
Но что же делать с Нами? За одно упоминание о Верхнем Пределе девчонку полагалось подвергнуть Экзекуции. А тут еще... забрать лучшее из Спящего и уйти? Вознести Сестру и Цвет? «Сестры знают об этом! – осознание заставляет скрипнуть зубами. – Если так, то теперь они все выставят себя, как на продажу. Пообещают, что угодно, лишь бы подняться. А уж Цвета им помогут... Ты должна умереть, Ни. Жаль, но чем скорее, тем лучше».
- Об этом говорить запретно, Немая, – голос Брата скрежещет металлом, когда он все же начинает говорить. – Я уже совершаю предательство, до сих пор не сбросив тебя в Кошмар за подобные речи. Но коли начал, нужно закончить. Если ты сделаешь то, чего хочет Грозная, Спящий умрет. Поэтому если попытаешься, я лично уничтожу тебя. Поняла?
«Если попытаешься... » – мысленно хмыкает Змей. Наверное, на самом деле ее гибель произойдет еще раньше. И хорошо бы не от его руки, он все же знает, что такое благодарность. За честность. За правду. И все же горькую пилюлю он предложил перепуганной девчонке. Что хуже всего, это еще не все. И пусть следующие слова Брат говорит нарочито доверительно-предостерегающе, суть их наверняка еще больнее бьет по Душе, чем то, что он сказал до этого:
- Нами, не верь Цветам. Не верь Сестрам – а особенно Аве. И те, и другие тебя просто используют, чтобы вознестись в мир лучший – если он и вправду существует, если то, что ты говоришь, правда. Братья не так глупы и слепы, как думают Сестры,«по крайней мере, некоторые из них».Табу были придуманы не для того, чтобы мучить. Для того, чтобы ограждать. Но тех, кто кидается к опасности раз за разом, несмотря на вразумления, можно удерживать только силой.
Зачем же он вообще объясняет все это? Если уверен, что девчонка все равно уже не жилец? Но Инквизитор расчетлив. Он хочет запастись вариантом на любое «если». В том числе и на то, при котором Нами останется в живых. А в таком случае стоит хотя бы немного покачнуть ее внутренние весы, явно склонившиеся в сторону Сестер.
Что же сказать насчет гибели Ключей? Он и сам не знал, отчего те гаснут, как свечи на ветру. С одной стороны, это не могло не тревожить – с другой, соблюдался баланс. Одни рождались, а другие умирали. Быть может, Спящий слишком тесен для такого количества Сестер?
Вспышка Лазури была довольно ощутимой и для Инквизитора тоже. Хоть и нелюбимый Цвет – а надо будет найти, собрать драгоценные капли... Цинично, да что уж поделать, коли все случилось. Что поделать. Ответить Нами разве только. «Все потому, что она не соблюдала табу», – наверняка заявил бы другой, причем тут же искренне поверив в свои слова. Или, еще лучше: «Все потому, что ты не соблюдаешь табу». Змей не знал истинной причины и лгать не захотел. Не из-за внезапного проблеска совести, конечно. Но потому, что эта ложь была бы слишком глупа. А вот заставить Гостью задуматься об этом самой...
- Если был такой всплеск Цвета, то эта Сестра погибла явно не из-за голода, – скорбно качнул головой Брат. – А там уж... как знать, девочка. Даже нам неведома воля Отца. Может, ты тому причиной. Может, виновата она сама. А может, причина и вовсе в чем-то другом. Как знать.

Отредактировано Инквизитор (07.01.2013 01:31:15)

+3

24

Душа жмется, места себе не находит, в глаза Брату не смотрит. Но чувствует – он-то глядит на нее внимательно, пристально, проводит своим взглядом по ней, как будто лезвием ножа, ища уязвимые места. Нами от этого не по себе. Ну, оно и ясно, правда ведь?
- Не смеши, девочка! На твоем счету куда более серьезные преступления, так что это наименование вряд ли что серьезно изменит. Другое дело, что я бы не советовал тебе слепо подражать Сестричкам в отношении к Братьям, - говорит он, а Ни – чуть не падает в обморок.
«Неужели все понял?», – Душа практически балансирует на грани света и тьмы – одно неосторожное движение и нога соскользнет с карниза, а девушка полетит с крыши вниз. Стоп, с крыши?.. Откуда такое сравнение? Почему оно невольно пришло в голову Страннице, сейчас замершей и пытающейся сообразить, понять, особенно то, отчего возникло знакомое чувство дежавю. Будто уже когда-то срывалась вниз, именно с крыши, а не с Верхнего Предела. Странно… Но лучше сейчас об этом не думать.
«Неужели все понял?», - вновь повторяет в мыслях Чужая, на этом выныривая из своего личного астрала.
«А вдруг бы изменило? – буркнет она, недовольно надув губы; досада ею овладела – задумка поймать пулю собой не прошла, а свинец со свистом пролетел над ухом, даже не задев. Ох, как хочется надеяться на то, что и Сестер не коснется своим смертельным поцелуем! Нами будет молиться за это. Не тем богам, которым поклонялась и в которых верила на Поверхности и которых позабыла, но Другим – пантеону из Семи. И Восьмому, как самому главному. Но пробьются ли к нему молитвы сквозь толщу снов? – И не Сестры нашептали мне такое отношение к вам, но мое видение ситуации. Возможно, несколько устаревшее видение, ибо некоторые Братья все-таки не создают впечатление… - девушка покосилась на лицо Стража, но до линии глаз взглядом своим даже не коснулась, – ну… эм… такое, как прочие, да» – Вообще, Синевласка желала сказать «не создают впечатление тупых машин для разорения и убийства», но, таки подумав, решила, что, то было бы выше верха наглости. Вот так. И Нами затихла. Она, замерши, ожидала тех самых чреват последствиями, коих ждала еще тогда, когда засыпала Змея вопросами, как осень листьями. И Охотник все же, хоть и с неохотой, ответил на них, чем немало удивил Гостью…
- Сам, разумеется. Братство действительно еще не приняло решения, –  но вот своей реакцией на своим же слова – удивил больше. Смех! Кто бы мог подумать! Стражи способны издавать такие звуки! – Тебе стоило бы послушать, какие пути выхода из положения предлагалось другими Хранителями, – а хотя нет, наверное, он смеялся все же над этим. Интересно… Но сути дела не меняет. Боже, смех!.. Кхм, все, стоп, проехали.
«Прости, но какие же именно предлагались варианты?», - с удивлением, хлопая ресницами и едва сдерживая просящиеся вверх уголки губ, поинтересовалась Немая. Нет, все же, не смотря на то, что автобус казалось бы уже ушел, ей страстно хотелось узнать, что вызвало такую реакцию! Но последующие события сбили с ног Лазуреглазую. В прямом смысле. Она так испугалась ярости Брата, наконец прорвавшейся сквозь умело натягиваемые маски, что повалилась на дорожку, на коей они с Хранителем находились, и чуть отползла назад, с приоткрытым ртом и дрожью в теле наблюдая за Инквизитором. За его плотно сжатыми в гневе губами. Один раз даже осмелившись и подняв взор на глаза с сузившимися зрачками. Благо, хвост боле не совершал покушений на целостность каменного серпантина, но страх Нами все равно оставался на месте, холодом дыша ей в лицо.
«Я знала! Знала, что не нужно этого говорить! Какой черт дернул меня за извилину?!»
А Брат все молчал. Молчал, похоже, борясь с бурлящим внутри бешенством. Нами же невольно продолжала скользить взглядом по его лицу, ощущая чувство того, что видела его когда-то давно. Видела, знала. Так, коли вспомнить, было со всеми теми, кого встречала Немая – кажутся знакомыми, но не вспомнить. Только Эни, ее маленькая милая Эни, в первую же встречу заставила вспомнить Ни ее младшую сестру. А вдруг, все жители Спящего были ей некогда знакомы? Возможно ли это?.. Кажется, что нет, но взялось же откуда-то это чувство дежавю, будь оно неладно! Но, увы, ведь не вспомнить самой – голова начинает болеть. Так что лучше перестать предпринимать жалкие попытки.
- Об этом говорить запретно, Немая, – с этими словами, со стальным тоном, с коим они были произнесены, Гостья очнулась от своих мыслей. – Я уже совершаю предательство, до сих пор не сбросив тебя в Кошмар за подобные речи, - полный недоумения взор устремился на Инквизитора. «Предательство? Так, выходит, Триумфатор тоже шел поперек Фратрии, когда говорил со мною и будто случайно отпустил (ух, так, выходит, мне не зря казалось уместным не говорить о встречи с ним)? Но… почему? Почему они все на это идут? Из доброты душевной или из стремления разузнать побольше? И почему мне кажется, будто второй вариант перевешивает чаши на всех весах…». - Но коли начал, нужно закончить. Если ты сделаешь то, чего хочет Грозная, Спящий умрет. Поэтому, если попытаешься, я лично уничтожу тебя. Поняла? – эти слова вызвали на лице Веероноски не то горькую усмешку, не то улыбку, ставшую гримасой. «Сколько раз мне говорили то, что уничтожат меня? Три точно. А если еще прибавить Яму, который сразу это сделать и попытался, то… Тогда выходит, что практически все члены Братства, с которыми я встречалась. Кроме Патриарха»
«Я понимаю это, Брат Инквизитор. Но я и не хочу этого делать, ибо не хочу убивать Спящего. Просто не хочу…», - с тоскою покачала головою синевласая, затем, наконец, поднявшись на ноги, не забыв и про джинсы. Но, похоже, рано она это сделала, ибо…
- Нами, не верь Цветам. Не верь Сестрам – а особенно Аве. И те, и другие тебя просто используют, чтобы вознестись в мир лучший – если он и вправду существует, если то, что ты говоришь, правда, - эти слова могли сбить и избить сильнее, чем хвост Змея, чем страх перед Праведником. А в глазу уже защипало от подступившей соли. «Неужели это правда?.. Неужели никому из них нельзя верить? Ни Лазури, ни Золоту, ни Аве, ни Эли, ни даже Эни с Изи?.. Похоже, проклятье Серебра еще сильнее, чем раньше казалось». - Братья не так глупы и слепы, как думают Сестры. Табу были придуманы не для того, чтобы мучить. Для того, чтобы ограждать. Но тех, кто кидается к опасности раз за разом, несмотря на вразумления, можно удерживать только силой.
Немую передернуло.
«А может статься так, что вы не так их понимаете? Что не все (или вовсе никто из них) кидаются в огонь, стремясь всеми силами попасть туда, откуда я упала? – девушка вновь закусила губу, перекосив, словно стараясь сдержать слезы, мордашку. – Ну, они не понимают вашу точку зрения, вы не понимаете их точку зрения… Может же быть такое, что все – всего лишь следствие недопонимания и нежелания сторон понимать другую?», - болью в сердце вопрошает Одноглазая, искренне желая узнать, так ли это. И… если все так и есть… то как можно это исправить?
А вот ее неосознанные речи о Пленницах, эти риторические вопросы, задаваемые самой себе… Нами не ожидала получить  на них ответа. Ровно, как и всегда до этого. Но это ведь не может не радовать, верно? То, что Брат отвечал и отвечает ей?
- Если был такой всплеск Цвета, то эта Сестра погибла явно не из-за голода. А там уж... как знать, девочка. Даже нам неведома воля Отца. Может, ты тому причиной. Может, виновата она сама. А может, причина и вовсе в чем-то другом. Как знать.
Ну, хоть не категоричное «Да, ты сама и никто другой». Радует.
«Радует же, да?»
Немая замолкла, опустив голову и потупив взор. Она не знала, что сказать. Может, конечно, и брякнула бы чего, да только… только вновь настал Цикл, в котором правит Яд. Серебро. Гостья сжалась от наступившего холода, пошатнулась и… рухнула на колени перед Охотником, обняв себя за плечи.

+1

25

А она все жмется, все судорожно пытается отвести хоть малейшее подозрение в чем-то неправедном от Сестер. Вот же наивное дитя Золота! Будто возможно поверить, что она – и вдруг способна придумать подобное прозвище. Конечно, чего только не бывает, но... Впрочем, важно ли это? Инквизитор и без того прекрасно знает, что та же Ава мечтает о смерти своего Хранителя, Ани считает Братьев лишь Слугами, а Ута, хоть и боится, все же была бы счастлива избавиться от гнета Фратрии. Инквизитору и без того прекрасно известно, что Эли строит свой дирижабль, надеясь взлететь выше Спящего, а Айя наверняка вынашивает план восстания – хоть ни то, и ни то никогда не будет осуществлено, таким нелепым мечтам суждено разбиться о реальность. Инквизитор совершенно точно знает, что почти каждая Сестра виновна уже в том, что хотя бы даже потенциально приютила бы Душу, скрыла от Братьев, если бы Гостья зашла к ней в Покой. А толку-то? Покарать за мысли нельзя. А коль в лицо ничего высказано не было, то даже вложенные в чужие уста идеи все еще ненаказуемы для изначально помыслившего их. Братья все же выше того, чтобы карать по наветам.
Впрочем, стоит ли объяснять это Немой? Стоит ли прищучить за неправду? Нет. Уж, думается, бесполезно. Поэтому на упрямую фразу он ответил лишь ленивой полуулыбкой, как будто говорящей: «Лжешь, девочка. Вижу, лжешь». Слова про «не создают впечатление такое, как прочие», вероятно, должны были создать из всей этой речи полуправду, которой было бы легче поверить, но Инквизитор не воспринял их, как смягчение. Разумеется, он знал, что сильно отличается от некоторых тупоголовых собратьев. Но вот в оценке такой маленькой смазливой девчонки никак не нуждался. Тем более, в оценке вслух.
Вопрос про варианты он предпочел также оставить без ответа, лишь качнув в головой в знак того, что отвечать не будет. Все же выкладывать Ни всю информарцию с совета Фратрии было бы несколько... глупым и неблагодарным занятием. Вот примут решение, о нем и узнает.
На ярость его, разрушительную ярость, плеснувщую через край, она отреагировала вполне разумно, хоть и трусливо – рухнула на каменную дорожку и поспешно отползла подальше. И, успокоившись, Брат даже в мыслях насмешливо хохотнул: «Как бы она не рухнула отсюда, вот я тогда хорош буду». Горькая гримаса Гостьи, последовавшая за его словами, однако, едва не разозлила Змея вновь. «Не раз слышала об этом, да? Так стоило бы запомнить, дурья башка, мы Хранители, потому что храним Отца. Хоть некоторые Братья и сильно извратили это понятие, я лично намерен защитить Его любой ценой – даже ценой твоей жалкой шкурки. Ты вообще еще жива лишь только потому, что знаешь очень много». Но благоразумие, конечно, как всегда брало верх над эмоциями. Поэтому вслух Инквизитор не произнес ни слова из своей горячей тирады. «Что-то я разошелся... Цикл Пурпура, что ли, так влияет?» – если бы он говорил это, а не думал, он бы, верно, сказал это, благодушно позевывая. Но вновь мысли остались мыслями, и Змей с сочувствием уставился на Душу, которая была явно потрясена его следующим заявлением про то, что никому не стоит верить. Кажется, она с трудом сдерживала слезы. Но при этом отчаянно пыталась доказать, что все не так. Инквизитор не стал опровергать – это ведь совсем не в духе Сирени. Только бросил спокойное:
- Не веришь мне, Нами? Не веришь моему опыту? Что ж, я не буду тебя переубеждать. Только не говори после, что тебя предали или обманули.
На самом деле, довольно банальная провокация – но работает всегда. Даже если собеседник знает, что это только провокация, он никогда не будет в этом уверен. Сомнения – вот страшный червь, что грызет всех изнутри.
Что касается внутренних убеждений, Инквизитор был вынужден признать, что несколько кривил душой. Потайных мыслей Сестер он по определению знать не мог. Однако... «Однако ты не возносилась, Нами. Ты упала. Поэтому тебе не понять, что это такое – прыгнуть на Предел выше». Однако пора было и заканчивать, посему Брат и не стал распространяться больше ни о чем, лаконично молвив лишь:
- Что ж. Прощай – или до свидания, если тебе сильно не повезет. Береги себя, девочка.
Да, пора было и заканчивать. Хранитель уже узнал все, что хотел, и сказал все, что считал нужным. Вот только Цикл сменился, и Немая, обняв себя руками, отчего-то пошатнулась и рухнула на колени перед Змеем. Такая беспомощная. Как Сестра, Ящер возьми. И она-то – зло всея Спящего? Та, которой известны тайные знания? Та, которую он прикончил бы, если бы не был столь любопытен и жаден до информации? Такая беспомощная маленькая еретичка. Наверное, не случись этого досадного инцидента, Брат бы и ушел, не сказав более ничего. Но... тут он еще и широко ухмыльнулся в качестве напутствия, добавив издевательски-заботливое:
- Да не сверзись отсюда – больно будет.
И, тяжело развернувшись, скользнул в Око.
>>>>>Горб (рудник Юны)

Отредактировано Инквизитор (07.01.2013 01:32:18)

+2

26

Треклятый Цикл Серебра – смертельного врага и мучительно яда, протыкающего призрачную плоть острейшими сосульками, холодящего просвечивающуюся кожу снегом. Какое издевательство! Будто очередное напоминание о том, что удачи синеволосой душе не видать, как своего собственного выбитого глаза. Только боль – вечная спутница любимой Лазури – усиливающаяся в несколько сотен крат в теле с низким болевым порогом. Наверно, боль от ядов – единственная боль, не приносящая чего-то отдаленно… приятного? Такого, к чему Нами неосознанно, с мазохистским упрямством, стремилась.
С ее губ сорвалось облачко пара – кажется, даже воздух вокруг заметно похолодел из-за присутствия в нем Волшебства, воплощения Холода. Она, вроде, даже попыталась промямлить в мыслях ответ Инквизитору, да вот, увы, не вышло. Сбой или просто отвлеченность из-за муки?
Она надеется на то, что все-таки второе. Или же благодарит Спящего за то, что он начинает слышать ее молитвы.
Нами дрожит, крепко сжав, впившись ногтями в обнятые плечи, и ей кажется, что сам яд кладет поверх ее ладоней свои, придуманные и воплощенные, и кожа, мертвенно-бледная кожа, покрывается рябью мурашек.
«Сколько еще?.. Сколько еще?...», - терзает, разрывая испанским щекоталом, ее разум мысль, кружится, вертится, навязчивая, точно муха. Хочется, чтобы это поскорее закончилось. 
«Лазурь грозная, разрывающая, Золото теплое, нежное…», - читает Ни в голове фразы, что по думе ее должны, или могут, выступать в роли молитвы любимым покровителям. Услышат? Не услышат?
Да или нет, не важно, но спустя некоторое время, когда Синевласка уже уткнулась носом в подпору, дорожку из камня, а не желтого кирпича, мороз разжал свои объятья, хотя и остался за спиной – дышать в затылок, напоминать о себе, дабы не забывала врагов. Тут и не забудешь.
«Чтоб тебя», - недовольно скривившись от еще держащегося эха боли, ругнулась про себя Душа, когда на локтях приподнималась, когда колени под себя поджимала, дабы встать уже полностью. Правда, еще шатаясь, но полностью.
И, по самым вечным и постоянно действующим законам – законам подлости – именно в этот момент кобальтовая джинсовая ткань напомнила о себе, съехав с положенного места, а вылезшая стальная пластина впилась в кожу.
«Да чтоб тебя!», - сие раздалось в голове уже многим увереннее и громче, нежели предыдущее.
Покосившись на парящих ушанов ([/i]«Кажется, или их изрядно прибавилось?»), которые пока что нападать не стремились – вроде бы как – Немая подрагивающей рукой вытащила из корсета поврежденную деталь и кинула ее в воду – как раз в тот момент, когда огромный кит с шумом вынырнул из воды, чтобы поймать и сожрать одну из летавших тварей, а вместе с тем по случайности заглотить кусочек стали.
«Надеюсь, после этого у этой животинки не будет проблем с желудком… Или что у них там?»
А вот что делать с уже надоевшими в своем спадании джинсами – Пустоглазая ума не приложила. Можно
было бы цепью обмотать, дабы держались, вот только при помощи чего в дальнейшем она сможет «дотянуться» до далеких целей, в которых не представляется возможным просто метнуть оружие? Вот, как, например, здесь. Попробуй метнуть без «поддержки» - утонет орудие, пропадет безвозвратно. Это будет скверно. Это с одной стороны. А с другой – бегать, подхватив эту изорванную ткань, по Промежутку. Тогда уж точно сражаться будет трудно, да и с Братьями разговаривать в таком виде стыдновато. Вон, даже пока говорила с Инквизитором, чуть со стыда не погорела.
«Инквизитор…», - закрыв глаз, протянула Веероноска, вспоминая своего нового знакомого. Ей казалось, что он отнесся к ней более или менее хорошо. Казалось. Да вот только расставание расставило все по местам. Он молчал, не желая и не считая нужным ей отвечать. Не ненависть – возможное презрение и «недооценение». Даже, верно, не захотел хвост марать, когда была возможность просто скинуть жалкую душонку вниз. Или все-таки… нет? Нами закусила губу. Она не могла понять отношение этого Стража к себе, не могла расценить и охарактеризовать его однозначно. Это напрягало. Но, все-таки, она крайне сомневалась, что он проникся к ней каким-то «неземным» теплом.
И почему… почему он ей смутно, но напоминал кого-то? Кого-то далекого, кого-то, из прошлой жизни, кого она раньше помнила хорошо, но вот вспомнить сейчас – не получалось, выскакивал из пальцев, подобно скользкому угрю.
Странница зажмурилась. Да кто же, кто?.. Верно, это еще один вопрос, который будет терзать ее, если не все время, то большую его часть, ровно до того, как еще один фрагмент разрушенной мозаики встанет на свое место. Только вот к чему вертится в голове одна мелодия?..
«Я – в горячей воде. И вены
Не болят, только кровь струится.
Белым кафелем давят стены.
Жаль, что времени нет проститься…»

Девушка мотнула головой, при этом тряхнув волосами, выгоняя прочь этот депрессивный мотив, который, верно, оценила бы Лазурь. Она ведь пела нечто подобное, нечто похожее… но не то.
И, кстати, Змею все-таки удалось укусить Гостью и впрыснуть в кровь яд сомнения, медленно распространяющийся по крови. Возможно, со временем он дойдет и до сердца…
«Если я буду об этом слишком много думать. Или, все-таки, подумать стоит? Ведь не все такие, как Эни или…» - лазурный глаз широко распахнулся – Ни вспомнила о той, о ком ненароком позабыла во время разговора со Змееносцем. Об Изи.
«Вот дура набитая, дура!», - стукнув себя по лбу, воскликнула в мыслях Синеглазка, причем после этого сразу же определившись с решением насчет нижней детали гардероба. Снять, просто снять, оставшись в нижнем белье. Скинув прежде кроссовки, стянуть эту мешающую одежку с ног, не забыв после отцепить обе цепочки от петель для ремня, и бросить в воду, чтоб ее и не было! Ведь вряд ли Немая смогла бы что-то сделать с ними в ближайшее время, а до той поры пришлось бы ей бегать по путям Спящего заботясь не о том, чтобы не… а, нет, об этом она тоже волновалась бы: ведь не хотелось, чтобы Хранители увидели ее в таком потешном виде. Одного раза хватило. По горло.
Снова обув данки, и на этот раз не шнуруя их, Ни соединила золотые цепочки в одну, длинную, и, раскрыв веера на ее концах, швырнула один во влетевшего в зону досягаемости ушана, повисшего на орудии, испустившего возможно несуществующий дух на месте. Подтянув на цепи мертвую тушу, Нами, уперевшись ногой в голову недородка, достала из него веер, за которым шлейфом потянулась оставшаяся с одного из прошлых Циклов Сирень.
Затем пало еще два недородка, дав своей смертью возможность подкрепиться, точно так же оставшейся с прошлых времен Лазурью и царствующим ныне Изумрудом. А с третьим… с третьим не повезло. Немая почему-то не удивилась, увидев на лезвии своего ножа яростный Пурпур, правящий в Цикле «до». Хотя… так ли это плохо?
«Его можно будет отдать Изи вместе с Сиренью!», - ударило по черепной коробке озарение, едва не нокаутировав Гостью, которая тут же опрометью кинулась к Оку. Это, по-хорошему, уже давно нужно было сделать.

==> Завиток (сад Эли).
[+17 капель Сирени]
[+20 капель Лазури]
[+13 капель Изумруда]
[+(?)26 капель Пурпура]

0


Вы здесь » Тургор: Начало » Заповедники » Ряска (заповедник Эли)